Хочу тебя... С любовью, бывший! - Айрин Лакс

— Деньги не проблема. Я о другом. Семью ей захочется. Детишек…

— Ну и захочет. Это нормальное желание! Или что, не царское это дело, семью заводить?!

— Нормальное желание… Для меня все равно, что звезду с неба достать! Нереальное.

— То есть…

— То есть посевы не взойдут. Факт… Тоже врач… Сказал! Давно я о себе это знаю. Так что…

Он о бесплодии?! Жаль. Не представляю даже, как это может угнетать мужчину...

— Мне жаль. Искренне.

— Ладно, проехали. Поэтому… Я предлагал просто встречаться. Прогулки, приятно время провести, все дела. Никому не скажем. Просто для здоровья и удовольствия. Без всяких сантиментов и прочего…

— Для здоровья, значит.

— Ага.

— Мне для здоровья кучу таблеток прописали.

— Надеюсь, ты их еще не купила?

— Увы, но уже…

— Фармацевтика работает на то, чтобы люди сейчас принимались лечить то, что никому бы и в голову лечить не пришлось… О заговоре фармацевтических компаний слышала? — увлеченно спрашивает. — Величайший обман!

Вот слушаю этого… чудика и уже не хочется составлять чек-лист с таймингом приема лекарств.

— Что там с заговором компаний? Никогда таким не интересовалась… Давай увидимся? — предложила неожиданно. — Исключительно, в целях здоровья. И никому, ясно?

— Ясно. И ты тоже… никому не говори о том, что я тебе рассказал, — требует в ответ.

— Договорились…

Тогда я даже не представляла, во что могут вылиться встречи... чисто для здоровья!

Глава 26

Ангелина

Сегодня в доме сломался лифт… Обслуживающая компания приехала, поковырялась в «кишках» сложного устройства. Потом на стене дома появилось объявление, что нужные запасные части доставят только послезавтра, а значит, целых два дня придется подниматься пешком.

Мне на восьмой этаж…

Поэтому, преодолев половину пути, я отдохнула, задумавшись о смысле своего отъезда из города. Смотрела из окна на пейзажи, к которым была равнодушна, и понимала, что совершила большую ошибку…

Вот что я здесь делаю? Прожигаю денежки и трачу время, спуская его впустую! Работу пока найти не удалось, знакомыми не обзавелась, друзей здесь нет. Есть только парочка довольно дальних знакомых, с которыми я общалась только в мессенджерах, пересылая друг другу картинки и безликие поздравления.

Уехала….

В никуда!

Сбежала.

От себя ли? От себя не убежишь…

Маму бросила. Она в последние дни была сама не своя, но я все равно уехала!

Эгоистка…

От Красавина так ничего и нет.

Прочитал и слился.

В никуда!

Ни звонка, ни строчки!

А я так переживала, отправляя ему это сообщение.

Душа была нараспашку… Самую сокровенную боль перед ним открыла.

Хуже всего — равнодушие.

Оно убивает…

И я, наверное, еще не скоро излечусь от чувств к этому подлецу, но хотя бы теперь все точки над i расставлены: ему на мои потери плевать.

Поэтому можно идти дальше и не оглядываться на него.

Вообще.

Так, ладно… Я что-то совсем раскисла…

Нужно подняться, отдохнуть, собраться с мыслями.

Маме позвоню, обрадую, что скоро приеду… Нет смысла находиться здесь. Выводы, к которым я пришла, оказались неутешительными, поэтому…

Скоро меня ждет возвращение домой, придется начинать все сначала, но… оставив где-то здесь, в чужом городе, еще один кусочек души.

* * *

Последние ступеньки я преодолеваю уже едва дыша. Чертов пакет с продуктами оттягивает пальцы.

Шорох..

На лестничной площадке кто-то есть. Сидит возле двери, опустив голову вниз.

Он поднимается, услышав мои шаги. К своему удивлению я узнаю Красавина в мужчине, который прикорнул сидя возле двери квартиры.

От неожиданности пальцы разжимаются, и пакет с фруктами падает на пол, запрыгав вниз по лестнице.

— Т-т-толя?!

Я в шоке.

— Как? Как ты меня… нашел? У мамы спросил?

— Если очень захотеть… Когда очень-очень надо… Можно и горы свернуть, чтобы найти… ту самую. Единственную! Но здесь… и горы сворачивать не пришлось. Только себя… разобрать, собрать и… принести к тебе.

Красавин тяжело опирается на перила и смотрит на меня с каким-то темным, звериным отчаянием.

Молчит…

Тяжело дышит…

— Почему ты не сказала о том, что потеряла ребенка? — выдыхает. — Я должен был знать.

Красавин трет свободным кулаком глаза. Они у него горят, воспаленные, красные, опухшие. У него заложен нос, поэтому голос слышится гундосым.

Я замираю, не смея прикоснуться к Толе.

— Ты не должна была переживать это в одиночку!

— У меня была мама, а у тебя — Ирка, уважуха коллег, поддержка друга и далекоидущие планы…

— Молчи! — требует он.

Красавин обхватывает меня за плечи и обнимает, но так, будто хочет, чтобы я обняла его самого и баюкала острую, ядовитую боль, которая выплескивается из него до сих крупной дрожью сильного тела и шумными выдохами, в которых угадываются слезы.

Я облизываю пересохшие губы…

Прошлое снова накатывает, и теперь я тихонько плачу в объятьях, которых мне тогда так сильно не хватало, хотя я бы и не призналась ни за что, как сильно… я хотела, чтобы он знал и был рядом.

— Больше никаких тайн, — просит он.

— Больше и нет ничего, — отвечаю.

— Но будет. Пожалуйста… Пусть у нас будет… хоть что-то… Одно на двоих… После всего, что узнал, я о большем и просить не смею. Только надеяться.

Мы крепко-крепко цепляемся друг за друга, стоя на краю лестницы.

— Я думала, тебе наплевать.

— Не мог приехать раньше. Был размазан… С трудом собрал себя и даже не представляю, как было сложно тебе… Я больше не хочу… Не хочу пропустить ничего, слышишь?!

Губы Красавина выпускают жар его дыхания прямиком в мои волосы. Я с трудом отрываюсь и поднимаю на него взгляд.

— Зайдешь ко мне в гости? Только ненадолго.

— Прогонишь? — спрашивает с понимающей усмешкой.

— Что? Нет… Я о том, что хочу вернуться.

— Вернись ко мне?

— Я думала, ты уже не предложишь.

— Шутишь, что ли? С тех пор, мы встретились, я думаю только о тебе.

* * *

Анатолий

— Уютно.

— Брось, не льсти мне… Квартира самая обыкновенная. Я даже не помню, как ее выбирала. Ткнула в первое попавшееся объявление, и все, — отмахиваюсь рукой. — Давай фрукты намою.

— Помочь? — предлагаю я.

С единственной целью — быть к ней поближе.

Теперь эта потребность стала моей кровью и моим воздухом. Быть рядом, дышать, видеть, касаться…

Хотя бы кончиками пальцев.

Ловить золотые искорки в медных волосах и просто умирать всякий раз сердцем, когда ее взгляд задерживается на моем лице дольше, чем несколько секунд.

— Помоги, — соглашается она. — Половина яблок побилась. Давай шарлотку сделаем?

— Твою фирменную? А давай… — соглашаюсь я.

Внутри сладко и тепло становится от воспоминаний о том, что прошлое никуда не ушло. Оно