В его власти - Николь Джордан

Сабрина в отчаянии огляделась. У нее был меч, который дал ей Джорди, но на таком расстоянии он был бесполезен, к тому же мечом она практически не владела.

Она в ужасе бросила взгляд на Найла. Тот словно исполнял причудливый танец в кругу наступавшей на него троицы. В тот момент, когда Найл, успешно отразив атаку одного из Бьюкененов, не успел сгруппироваться и едва не упал, попятившись, Сабрина соскочила на землю и схватила булыжник с кулак величиной. Прицелившись в самого близ кого к ней Бьюкенена, она изо всех сил швырнула камень. Она глазам своим не поверила, увидев, что камень угодил прямо в цель, с треском ударившись о голову одного из на падавших. Отскочив от головы, камень упал ему на плечо. Мужчина повалился на землю, закатив глаза.

Двое остальных гневно на нее уставились. Когда самый высокий шагнул к ней, Найл громко выругался и сделал выпад. Бьюкенен оказался втянутым в поединок.

Сабрине ничего не оставалось, как вытащить меч. Она не помнила, как вступила в бой. Она думала лишь о том, чтобы помочь Найлу поближе подступиться к тому широкоплечему полуголому Бьюкенену, который вот-вот его убьет.

Она занесла меч обеими руками, но Бьюкенен, должно быть, заметил ее, резко обернулся и нанес мгновенный удар.

Она попыталась ответить, но все, на что ее хватило, — это не дать убить себя окончательно. Она зашаталась. В левой руке она почувствовала острую боль. Услышала крик, поняла, что это кричит она, и упала на землю.

Уши ее наполнил звон и грохот, после чего пришло блаженное забвение.

Сознание возвращалось к ней постепенно и напомнило о себе болью. Все тело, казалось, было пронизано ею. В ноздрях стоял пряный запах разломанных веток, в ушах хрипловатый голос Макларена, звенящий от ярости.

Он изрыгал ругательства. Сабрина думала, что его гнев обращен к Бьюкененам, но оказалось, что к ней.

В туманной дымке она увидела огонек. Факел из сосновой смолы? И в золотистом пламени склоненное к ней его красивое лицо.

— Найл? — прошептала она, но он не услышал, проклиная ее безрассудство.

— Она отказалась меня покинуть, эта дура. У меня сердце едва не разорвалось, когда она ввязалась в драку.

— Еще бы, — мрачно произнес Лайм Дункан. — Эта стая бьюкененских волков запросто разорвала бы ее на куски.

— Но она храбрая девушка, скажу я вам, — вступился за нее Джорди. — Она приняла бой с честью. А на днях она даже не дрогнула, когда Бьюкенен пригрозил взять ее в заложницы.

— Оуэн угрожал ей? — резко спросил Найл. — Она мне этого не говорила.

— Может, просто не хотела. Она гордая девушка и не зависимая. Всегда готова сама за себя постоять. Она Дункан плоть от плоти.

Сабрина судорожно сглотнула и снова попыталась прошептать свое имя. Найл наклонился над ней:

— Ты можешь говорить, детка?

— Они… тебя не убили?..

— Нет, не убили… благодаря тебе. — В глазах его была такая нежность, что Сабрина задохнулась от счастья. — Мы их разогнали.

Она попыталась повернуть голову в поисках врагов, но не увидела никого из Бьюкененов. Ей показалось, что она все еще находится в том перелеске, где все и произошло.

— Они… убежали?

— Да, но некоторым досталось, — мрачно ответил Найл. — Одного я ранил. — В золотистом сиянии факела она видела его глаза: ярко-голубые, сверкающие гневом, сказочно красивые. — Наши люди услышали выстрел и поспешили к нам на помощь. Бьюкенены убежали, когда увидели подкрепление.

— Проклятые трусы, — пробормотал Лайм.

— Пожалуйста, — шептала она, потому что ей не по нравились взгляды, которыми обменялись мужчины, — хватит кровопролития…

Найл мрачно рассмеялся:

— Нет уж, не хватит! Они еще пожалеют о том, что натворили этой ночью, помяните мое слово.

Сабрина хотела сказать, что Бьюкенены защищали то, что им принадлежит, но тут заметила у Найла на правом виске кровавый рубец.

— Ты ранен, — встревоженно заметила она.

— Не волнуйся. Это всего лишь царапина. Вот ты действительно ранена, девочка. Где болит?

— Голова и рука.

Он ощупал ее голову и руку.

— У тебя шишка на голове и глубокий порез на руке, который кровоточит. — Он снял с шеи платок и перевязал рану на предплечье.

— Со мной все будет в порядке.

— Если и так, надо доставить тебя домой до того, как Бьюкенены вернутся с подкреплением.

Сабрина поежилась. Она собственными глазами видела обычный набег, когда льется кровь и гибнут люди. И больше не хотела принимать в этом участие.

Найл убрал с ее виска локон. Он хотел успокоить девушку.

Желание защитить ее, уберечь от беды было вполне естественным. Ее рана пробудила в нем все те эмоции, что он испытал, когда убили отца. К тому же Сабрина спасла ему жизнь. Он в ужасе смотрел, как она бросилась на огромного воина, чтобы защитить его, Найла Макларена.

— Я отвезу ее домой, — сказал Найл, обращаясь к Лайму и Джорди. — Вы позаботитесь о стаде?

— Конечно.

Найл подхватил Сабрину на руки, понес к своему коню, усадил в седло, а сам пристроился сзади, прижав ее к себе.

Сабрина закрыла глаза. В голове гудело. В объятиях Найла она чувствовала себя превосходно. Она согрелась, и ее клонило ко сну.

Она ненадолго очнулась, лишь когда Найл вновь поднял ее на руки. Приоткрыв глаза, она увидела, что он несет ее через двор усадьбы деда.

Уже в доме она, с усилием стряхнув с себя дремоту, по просила его не будить Ангуса.

— Ему вредно волноваться.

— Ты беспокоишься обо всех, кроме себя. Где ты спишь?

— Какое это имеет значение?

— Я уложу тебя в постель. — Она заметила мрачноватую усмешку на его губах в неярком свете утра, пробивавшемся сквозь высокое стрельчатое окно. — Не бойся, я не стану на тебя покушаться, пользуясь тем, что ты ранена. Несмотря на мою репутацию. Твою рану надо перевязать.

Он понес ее наверх.

— Это неприлично, — слабо запротестовала Сабрина. — Надо было позвать служанку.

— Будить слуг ни к чему. Я и сам справлюсь. Какая дверь?

— Последняя справа. Но вы не можете… Вы не должны находиться в моей спальне. Это нарушение приличий.

— Ну и что? Не успеют сплетники слова сказать, как ты станешь моей женой.

Сабрина нахмурилась и покачала головой. В ушах стоял звон. Перед глазами все плыло. Должно быть, она ослышалась.

Она знала, что ей следует в более категоричной форме сказать ему, что никакой близости между ними быть не может. В то же время ей не хотелось, чтобы Найл ее отпускал. Ей хотелось чувствовать тепло его рук, его прикосновения, запах его тела.