Темная страсть - Лиза Рене Джонс

Я выехала на дорогу – адреналин в моей крови, наверное, зашкаливал, потому что я была как пьяная, но мне это даже нравилось. Постепенно мои мысли вновь вернулись к Ребекке – я размышляла о том, как она использовала человека, о котором писала в дневнике, чтобы добиться повышения, и с какой легкостью другой мужчина, который не был Крисом, мог бы пробудить во мне то же желание. И мое решение отыскать ее, убедиться, что она добилась всего, о чем мечтала, что с ней все в порядке и она счастлива, крепло с каждой минутой.

Удовольствие ездить на такой роскошной игрушке, как «порше-911», не было для меня внове, поскольку эту модель когда-то обожал мой отец. Но с тех пор, как я последний раз сидела в ней, прошло много лет, а уж за рулем подобной машины я оказалась впервые. То, что Крис с такой легкостью отдал мне ключи, говорило о многом. И дело вовсе не в том, что у меня никогда не было хорошей машины. Мой отец никогда бы не унизился до того, чтобы позволить дочери сесть за руль какого-то жалкого «форда-фокуса», вроде того, в котором я ездила сейчас. В школе, а потом в колледже, я чинно разъезжала повсюду в консервативном «ауди», который отец неизменно каждые два года менял на новый. Я обожала свою первую машину, что не мешало мне тихо ненавидеть те, что последовали за ней – случилось это, когда с моих глаз потихоньку сползла пелена, и я осознала, как мы живем, мама и я. Теперь все это в прошлом – я сама себе хозяйка и я сижу за рулем «порше-911».

Усмехнувшись, я вдавила в пол педаль газа и позволила себе стрелой промчаться через весь квартал. Потом отпустила педаль, наслаждаясь тем, как моя чудесная машина послушно замедлила ход. Это чем-то смахивало на катание на американских горках – я вспомнила, как удивлялась тому, как у Криса резко меняется настроение, и решила, что эта машина идеально ему подходит. Я до сих пор не была уверена, что разгадала причину этих перепадов настроения, и гадала, что подумает Крис, если когда-нибудь узнает, что за тайны скрываются в глубине моей души.

Сообразив, какое направление приняли мои мысли, я постаралась отогнать их и только тут заметила, что сворачиваю к фешенебельному зданию, где жил Крис. От галереи до него была всего пара минут езды. Узнав машину, швейцар услужливо распахнул передо мной дверцу.

– Добрый вечер, мисс Макмиллан.

Протянув ему ключи, я невольно вспомнила, как Крис постоянно дразнил этого швейцара – в отеле у него всегда был запасной комплект ключей, чтобы потихоньку брать «порше-911» всякий раз, как захочется погонять с «ветерком».

– Я не лихачила, – ухмыльнулась я. – Ну, разве что немножко.

– Я никому не скажу, – с такой же ухмылкой пообещал он.

– Спасибо. – Я повесила сумочку на плечо и вошла в холл, где за стойкой маячил неизменный Джейкоб.

– Мисс Макмиллан, – кивнул он, увидев меня. – Надеюсь, день прошел достаточно спокойно? После нашего утреннего разговора я вас не видел.

– Все в порядке, – подтвердила я. – Просто не хотела лишний раз беспокоить вас, ведь утром была не ваша смена.

– Я тут постоянно, – объяснил он. – Живу в этом здании и к тому же я ведь дал Крису слово, что буду присматривать за вами. Он не из тех, кто часто о чем-то просит – и все же он сделал это ради вас, мисс Макмиллан. И я его не подведу. Я глаз с вас не спущу, но если вы не станете мне помогать, то сильно усложните мне задачу. Поэтому, если соберетесь выйти, дайте мне знать.

Память услужливо перенесла меня в прошлое – вот мы с мамой бесцельно бродим по улицам, а за нами, едва не наступая на пятки, тащится абсолютно ненужный охранник. Конечно, в детстве я многого не понимала… вплоть до поступления в колледж, когда, сбросив розовые очки, я вдруг впервые поняла, что мы в глазах отца нечто вроде домашних питомцев, которых не защищают, но при этом контролируют каждый их шаг. Которых просто стараются оградить от того, чего им не положено знать – например, о жизни, которую вел мой отец, и его многочисленных связях с женщинами, о которых мама, конечно, догадывалась, но старательно притворялась слепой.

– Мисс Макмиллан? – забеспокоился Джейкоб. Вздрогнув, я поспешила вернуться к действительности.

– Да, – пробормотала я. – Спасибо, Джейкоб. – И я действительно была ему благодарна, даже несмотря на неприятный экскурс в прошлое, который совершила по его милости. Конечно, судя по моим вчерашним поступкам, в это трудно поверить, но я редко совершаю глупости, хотя мой отец вряд ли с этим согласится. Я и сейчас готова была поклясться, что на том складе, кроме меня, кто-то был. Может, компания подростков, может, кто-то еще, но теперь, когда я с ума сходила от тревоги за Ребекку, я боялась, что никогда не смогу переступить через тот страх, который испытала там, в темноте.

Джейкоб прищурился, в его глазах блеснуло понимание.

– Звоните, если понадобится, днем и ночью, в любое время. Даже если решите, что это не так уж важно. Лучше перестраховаться…

– …чем попасть в лужу, – закончила я. – Да, знаю. – Я послушно кивнула. – И если вы понадобитесь, я обязательно позвоню, обещаю.

Через пару минут, выйдя из лифта, я толкнула дверь в квартиру Криса и замерла на пороге, любуясь на раскинувшийся передо мной город с заревом огней. Только теперь я почувствовала, как безмерно устала. Швырнув сумку, я направилась в спальню и снова замерла на пороге, уставившись на огромную неприбранную постель.

Детка, у меня не хватит пальцев, чтобы пересчитать, как именно я собираюсь когда-нибудь трахнуть тебя. Но сегодня… сегодня я буду любить тебя, пронеслось у меня в голове.

И он сдержал слово. Не знаю, хотел ли он сказать, что влюбился в меня, но я точно влюбилась в него. В этом не было ни малейших сомнений.

Я облизнула внезапно пересохшие губы, сбросила туфли и направилась в ванную – первое, что я увидела, была рубашка Криса, в которой я собиралась спать. Раздевшись, я натянула ее и блаженно вздохнула. Почувствовать запах Криса было райским наслаждением. Потом я отправилась на кухню и принялась шарить в холодильнике и на полках – к счастью, мне удалось обнаружить коробку макарон и кусок сыра, из которых я соорудила ужин. Как только он был готов, я поддалась приступу любопытства и направилась в студию Криса, прихватив с собой тарелку, ноутбук и мобильный телефон.

Я включила свет, чтобы не видеть огромного города, окружавшего меня со всех сторон. Возле стула на полу лежал рулон скотча. Я зажмурилась – и мне показалось, что я снова сижу на этом стуле, а руки Криса, его губы блуждают по моему телу. Отложив тарелку с ноутбуком в уголок, я уже собралась усесться на пол, но потом вдруг передумала. Наконец-то я могла спокойно подумать о том, что весь этот день не давало мне покоя, словно назойливый комар, жужжало в мозгу и стремительно исчезало, стоило мне только встряхнуть головой. Картина.

Очень медленно, затаив дыхание, я нагнулась, чувствуя, как у меня колотится сердце – я смотрела на себя, связанную, стоявшую на коленях посреди студии. В горле у меня внезапно пересохло, в самом низу живота стала разливаться жаркая, тянущая боль. Картина была в черно-белых тонах, похожая на старое фото – манера, которую он предпочитал, – все детали были тщательно выписаны, слишком тщательно, чтобы ее можно было назвать наброском. Он давно работал над этой картиной – и он оставил ее специально для меня, чтобы я смотрела на нее, пока его не будет. Крис ничего не делал просто так. Это было послание… или вызов. Я не знала, что именно – возможно, и то и другое. Я была взволнована, я чувствовала себя неуютно… я уже сама не могла понять, что я чувствую. Это было святилище Криса. Он связал меня по рукам и ногам – на картине и в жизни, – оставалось только гадать, что это означало.