Шоу для завистницы - Лариса Кондрашова

В аэропорту нас встречали какие-то деловые партнеры Найденова на двух черных «БМВ» — почему некоторые люди так любят черные машины: престижно или модно? — после чего привезли нас сюда.

Номеров наша делегация сняла три: на одном этаже, все рядом. Посередине — номер Михаила Ивановича и по бокам — мой и начальника безопасности с его подчиненным.

Номер у меня шикарный, двухкомнатный «люкс», простому телохранителю и вовсе не по чину. Но, как говорится, дают — бери, а бьют — беги. Эту поговорку любил повторять мой первый тренер, хотя я почему-то была уверена, что ему самому в жизни ни от кого не приходилось бегать.

Я постояла у окна, посмотрела на припорошенную снегом Москву — здесь тоже снег выпал всего два дня назад.

Времени — два часа дня, я не догадалась взять с собой книгу, а в холл спускаться лень, потому я не нахожу ничего лучшего, как принять душ и завалиться спать.

Будит меня звонок Найденова в половине пятого.

— Ванесса Михайловна, — говорит он, — как вы смотрите на то, чтобы нам вместе поужинать?

— Вроде рановато, — откликаюсь я, взглянув на часы.

— Ну а в шесть часов будет не рано?

— Не рано.

— Мне за вами зайти или вы спуститесь сразу в зал?

— Лучше зайдите.

Фу-ты, ну-ты, китайские церемонии! Интересно, он всегда такой томный или только со мной? Со стороны посмотреть, так я не телохранитель при важном шефе, а возлюбленная, которую он взял с собой в командировку тайком от жены.

Поскольку времени до шести у меня остается уйма, я не спеша наношу макияж и достаю свой любимый зеленый костюмчик, сшитый в свое время моей дорогой подругой Катей. Говорят, когда я в нем, мои серые глаза тоже отдают зеленью. А если еще достать зеленые тени, эффект будет то, что надо. Что я и делаю. Если на моего шефа кто-нибудь нападет, буду сражать его взглядом… Даром, что ли, я учу своих подчиненных, что телохранитель не должен выглядеть именно телохранителем? Кем угодно, а лучше всего — слабой женщиной, которая не должна производить впечатление даже физически развитой.

Конечно, если приглядеться, все равно можно увидеть и мускулы, развитые куда больше, чем у рядовой женщины, и пружинистость движений, но, надеюсь, в первую очередь мужчины будут замечать во мне не только это…

Катя говорит, что теперь под костюм часто ничего не надевают, никакие кофточки, но, наверное, я консервативна, потому что все равно достаю из саквояжа свою беленькую кофточку с воротничком-стойкой и низким вырезом, для которого у меня имеется золотая цепочка с крестиком. Волосы я просто слегка приподнимаю вверх нарядными заколками.

Сколько я себя помню, моя жизнь всегда проходила в попытках не опоздать куда бы то ни было, и надо сказать, мне это удавалось.

— По тебе можно сверять часы, — говорили одни.

— Точность — вежливость королей, — торжественно провозглашал Сеня Гурамов.

Но у этой привычки есть и свои минусы, а именно: я все привыкла делать быстро. Некоторые женщины часами могут сидеть у туалетного столика, нанося на лицо штрих за штрихом, как придирчивый художник. А у меня все выверено: два штриха на веки, два мазка тенями, пару минут на тушь для ресниц, по капле тонального крема на подбородок и лоб, по пятнышку румян на щеки и привычным движением — раз-два! — губы. Все, я готова.

А до назначенного времени еще сорок минут.

Можно было бы позвонить Кате, но какие у нее могут быть новости, если обоих мальчишек я отвозила в садик, а она в крайнем случае сейчас едет в машине, чтобы их забрать.

К счастью — или к сожалению, — все проходит. В том числе и время. Быстрее всего оно идет в занятиях. Поняв, что у меня времени много, я опять возвращаюсь к зеркалу и теперь уже не спеша продолжаю заниматься своим лицом.

То есть успеваю как следует наваксить глаза карандашом, удлинить их к вискам и начинаю слой за слоем наносить тушь — обычно у меня на это не хватает терпения, а тут знай макай кисточку в тюбик.

Причем я так увлекаюсь, что после произведенных манипуляций начинаю ощущать каждый взмах ресниц, хотя раньше их не замечала. Вверх — вниз, вверх — вниз! Этакие черные веера.

В общем, я вспоминаю о времени только тогда, когда слышу стук в дверь. Это за мной пришел Найденов, чтобы сопроводить в ресторан.

Чувствую я себя прекрасно. Небольшой дневной сон, и словно после сеанса медитации: готовность номер один! Тем более что еще в коридоре, окинув одобрительным взглядом мой внешний вид, Михаил Иванович говорит:

— К исполнению обязанностей, Ванесса Михайловна, вы приступите завтра, а сегодня прошу вас расслабиться и быть просто дамой нашего стола…

Дамой стола. Обычно говорят, дамой моего сердца. Вроде и нравлюсь ему, но он не хочет, кажется, особо ко мне приближаться.

— Слушаюсь! — Я лихо выпрямляю спину и беру его под руку. — Ваши телохранители тоже… освобождены на сегодня?

— Мои телохранители проинструктированы следующим образом: ни в коем случае не выдавать своего истинного лица, но по сторонам поглядывать.

Двое моих коллег — сотрудников Найденова — уже сидят за столом и медленными глотками пьют минеральную воду. Это таким образом, они считают, не видно их истинного лица? Может, где-нибудь в Европе на них никто и не обратит внимания, но у нас… Двое мужчин, с явно спортивной выправкой, сидят и даже не пытаются налить себе чего-нибудь погорячее? Да если это не больные, то разве что… шпионы!

Поймав себя на этой мысли, я невольно прыскаю. Найденов удивленно косится на меня.

— С вами все в порядке, Ванесса Михайловна?

— Не обращайте внимания, это я так…

При виде нас телохранители Михаила Ивановича оживляются, вскакивают, отодвигают стул мне, а заодно и Найденову, который тут же шикает на них.

— Вы что, мужики? Договорились ведь: я не инвалид. И даже не очень стар. Ухаживать за мной не надо.

— А меня прошу не звать по имени-отчеству, — тем же полушепотом заодно требую я.

Они задумываются.

— А как от вашего имени звучит ласкательное? — подумав, интересуется начальник безопасности Анатолий Викентьевич.

— Можно звать просто Аня.

Я всегда горько сожалела о том, что мама не назвала меня простым русским именем вроде Анна. И только теперь подумала, что давно могла бы себе такое имя сделать. Вот как сейчас — представиться и получить, пусть на время, желательный бейдж. Меня зовут Аня! Можно, кстати, и паспорт поменять. А маме даже не говорить об этом, чтобы не обиделась.

— А что, очень даже хорошо звучит, — соглашается Найденов. — Что будете пить, Анечка?

— Раз вы сказали, что мы будем развлекаться и что мне надо расслабиться…

— Ни от одного слова не отказываюсь, — будто клянется он.