Притяжение красоты - Фрида Митчелл

— Я оказалась в вашей стране, в этом доме исключительно из-за Карен, чтобы поддерживать ее в трудной ситуации, а не для того, чтобы развлекаться с каждым Томом, Диком или Гарри, — произнесла она механическим голосом. — И вам стоит считаться с этим.

— А давайте забудем и Тома, и Дика, и Гарри. Вы ведь только что сказали, что не сможете завтра составить мне компанию именно из-за Карен. Так?

Вот нахал! Он и не собирается отступать. С какой такой стати она должна все бросать и мчаться с ним в ресторан?

Напряженную ситуацию разрядил Бартоломео, появившись в освещенном дверном проеме с бутылкой коллекционного вина. Бокерия-отец протянул ее Федерико.

— Что? Хороша ночка? Только бы сидеть, любоваться на звезды да потягивать винцо, решая судьбы мира, а?

— Превосходная ночь, папа. Но я не могу сидеть с вами и дальше, поскольку мне нужно ехать.

Федерико, улыбнувшись, лениво поднялся, взглянул на Маргарет и отца.

— Опять спешишь... — развел руками Бартоломео.

— Поеду домой. Мне сегодня вечером надо просмотреть кое-какие документы. Поль уже ждет у подъезда. Я сказал ему, что мы отъедем в половине одиннадцатого.

— Сынок, ты все работаешь? А когда будешь развлекаться? — Камилла секунду назад вошла в патио и была в великолепном настроении. Чувствовалось, что между нею и сыном существует незримая, сильная связь.

Федерико вздохнул.

— Да, вот хотел, было, отвести душу, отдохнуть как все люди, но Маргарет воспрепятствовала сему благому порыву. Представляете, она наотрез отказалась посетить Паллини, поскольку вынуждена быть все время рядом с Карен.

Грязная лживая крыса! Миссис Верн еле сдержала себя, чтобы не наговорить лишнего и не обидеть при этом пожилых людей. Все! Эти Бокерии ни единого слова из нее не выжмут!

— Маргарет, да вовсе нет необходимости быть рядом со мной каждую секунду. И ты прекрасно знаешь это, — раздался голос Карен.

Оказывается, сестра появилась в патио вслед за свекровью и посчитала необходимым вмешаться в этот бессмысленный разговор.

Не успела она закончить фразу, как в беседу вновь вступила Камилла.

— Маргарет, нам, конечно, очень приятно, что вы вместе с нами, но не сковывайте свою свободу, поезжайте, куда захотите. Обещаю — за Карен и Рикардо мы присмотрим.

Один Бартоломео сидел молча, его темные глаза смотрели на Федерико, улыбаясь. И этот его сынок, хитрый, противный интриган, вдруг сказал:

— Так-то, Маргарет! Ведь вы на отдыхе и могли бы оказать мне большую честь, разрешив продемонстрировать вам кусочек настоящей Испании. Прямо завтра и начнем экскурсию, о'кей?

Ох, и плут этот Федерико Бокерия! Надо же так все повернуть! И не подкопаешься... Миссис Верн была ошеломлена и продолжала упорно молчать. Тогда он повернулся к Карен и приятным медовым голосом произнес:

— Конечно, вы также приглашаетесь мною. Хотя, я думаю, наверняка предпочтете остаться дома на тот случай, если Рикардо захочет с вами пообщаться.

— Это уж точно, — немедленно согласилась Карен.

Все-то Бокерия-сын предусмотрел, даже подсказал, как Карен должна отреагировать на его лживое приглашение. Маргарет в раздумье уставилась на носок своей туфельки. Как он ловко манипулирует людьми! И где только научился этому? Хорош, нечего сказать. Думает, один такой умный!

А, была не была! Глупо молчать, сейчас он от нее услышит! И Магги чуть срывающимся голосом весьма ехидно ответила;

— Хорошо. К которому часу прикажете мне быть готовой? Может быть, к семи? Голос его был сама любезность.

— Пожалуй. Только не мудрите с одеждой, Маргарет. Никаких вечерних туалетов. Или вы предпочитаете более официальное место, нежели Паллини?

— Паллини так Паллини.

Она кивнула... Конечно, куда эффектнее было бы в ответ запустить в него чашкой с остывшим кофе.

— Все, стороны пришли к соглашению. Тогда до завтра! — Он улыбнулся ей, отцу, поцеловал мать в щеку и пошел прочь, оставив миссис Верн в полушоковом состоянии. Но его голос еще долго преследовал ее, она даже услышала его темпераментную речь, когда тот уже вышел из дома, о чем-то разговаривая с Полем. Вскоре раздался приглушенный звук автомобильного двигателя и визг покрышек по гравию. Наконец все стихло.

Хорошо, хорошо, Федерико Бокерия! Будет тебе завтрашний обед, будет тебе ночь, будет тебе все, что ты хочешь. Если думаешь, что меня можно скрутить в бараний рог за одну секунду, то ошибаешься. Кого-нибудь другого или другую — возможно, но только не меня. Тебя, мой заносчивый дружок, ожидает большое разочарование! — с едва скрываемым раздражением размышляла миссис Верн.

Что-то заставило Маргарет поднять глаза. На нее смотрел Бартоломео, и глаза его были как у Федерико — прищуренные и умные. Она изобразила улыбку, начала вести светскую, ничего не значащую беседу — сделала комплимент прекрасному саду, клумбам, и Бартоломео моментально включился в разговор. Все правильно, он — радушный хозяин дома.

Через час все четверо поднялись, отправляясь на покой. Бартоломео, пропустив вперед себя Камиллу и Карен, взял Маргарет за руку.

— Надоел он вам?

Бокерия-старший почему-то даже не упомянул имя сына, лишь глаза его по-доброму улыбнулись.

— Да, — ответила она просто. — Есть немного.

— Вы не расположены отобедать в компании Федерико? Ведь так? А я, думаю, вам бы очень понравился визит в Паллини.

Господи, хочет или не хочет она отобедать с красавцем-мужланом где-то в Паллини, откуда ей знать? Они с Федерико чужие люди...

Миссис Верн посмотрела в лицо Бокерия-отца и вздрогнула. По сути дела, перед ней стоял Федерико, но только старше себя сегодняшнего лет на тридцать.

— Понимаете, — чуть-чуть подумав, спокойно ответила Маргарет, — я предпочитаю в таких случаях решать проблему сама.

Это был правильный ответ. Бартоломео кивнул.

— Я вас понимаю. Федерико бывает.., как бы это помягче.., чересчур настойчив, если что-либо взбредет ему в голову.

Удивительное дело. Отец говорил неприятные вещи о сыне, но в голосе его звучала скрытая похвала. Настойчив! Да если бы Бокерия-старший знал обо всех выходках своего обожаемого великовозрастного отпрыска! Однако от него не укрылось раздраженное выражение ее лица.

— Знаете, а ведь Федерико будет полезно однажды понять, что далеко не все ему доступно. Он... — Бартоломео неожиданно остановился, но тут же добавил:

— Извините меня, Маргарет, могу я говорить честно?

Она кивнула.

— Мой сын, как это ни странно, не охотник, а жертва. Не преследователь, а преследуемый. Он богат, прекрасно выглядит, все это, как магнит, притягивает некоторых женщин. Точнее — большинство женщин.