Шепот ночи - Лидия Джойс

Быстрый осмотр замка оставил у Алси смешанные чувства. Резиденция – так Думитру называл центральную башню и три разбегающихся в стороны крыла – была просторной и даже отчасти романтичной, но романтика соседствовала с такой обыденностью, что не вызывала восторга. В одном крыле размещалась кухня, а над ней – комнаты слуг. Ниже графских покоев располагались два этажа спален для детей и гостей. Первый этаж служил центром резиденции, там находились большой зал, буфетная, кладовая, кабинет Думитру и вход в пристройку. Думитру рассказал, что флигель служил личными апартаментами семье с начала семнадцатого века и до 1801 года, когда его дед, унаследовав владения, переселил семью в башню.

– А почему церковь пристроена к флигелю? – спросила Алси, вглядываясь в знакомый коридор бокового крыла. – Я думала, такая планировка скорее соответствует средневековой архитектуре, чем эпохе Возрождения.

Думитру улыбнулся, его светлые глаза довольно блеснули. Алси снова поразило, как он красив. Черные пряди в седых волосах и чуть раскосые голубые глаза делали его моложе.

– Как правило, да, – согласился он, – хотя эпоха Ренессанса не оказала здесь сильного влияния. Как бы то ни было, наши расчетливые предки построили деревянную церковь во дворе, которой пользовались и жители деревни, и обитатели замка, пока она не сгорела дотла. И тогда архитектор решил восполнить отсутствие изящества мысли и добавил новую пристройку. Слава Богу, он предусмотрел боковой вход, поэтому крестьяне не топтались каждую неделю по коридору в грязных башмаках.

Они вместе вышли из главных дверей. Стоял яркий летний день. Алси наклонила голову, пока не убедилась, что шляпка надежно защищает лицо от солнечных лучей.

Думитру указал на конюшни и сенные сараи, стоявшие по периметру двора. Оба сарая были новенькими, стены сверкали свежей известкой, солнце золотило кровельную дранку.

– Для зимовки скота, – объяснил Думитру с таким глубоким удовлетворением, что Алси почувствовала необходимость ответить.

– А-а… – протянула она, не зная, что сказать.

– А-а… – улыбнувшись, передразнил ее Думитру – Ты ни малейшего понятия не имела, для чего они предназначены, правда?

– А ты понятия не имеешь, что значит добавить второй цилиндр в мотор, – рассердившись, парировала она.

Думитру удивился, и Алси прикусила язык, проклиная свою невоздержанность. Но веселое настроение тут же возвратилось к Думитру, и он только сказал:

– Признаю.

Думитру оглянулся на новенькие сараи. Во дворе медленно собирались крестьяне. По их неторопливым движениям Алси поняла, что работа только предлог, ей и самой не раз случалось притворяться очень занятой, чтобы задержаться там, где у нее не было никаких дел.

– Мы впервые запасли столько сена, что скоту хватит на всю зиму и не придется резать половину стада.

– А-а, – снова повторила Алси, на этот раз с пониманием.

Конюх подвел оседланных лошадей: красавца Бея для Думитру и черную изящную кобылу дня Алси взамен мула, на котором она приехала в Северинор. Когда Думитру подсадил ее в седло, она мрачно пожалела о том, что ее навыки верховой езды не меняются так быстро, как верховое животное под ней. Впервые она проехалась верхом в Гайд-парке, когда ей было двенадцать. До этого она передвигалась только пешком, в фамильной карете или на поезде. Первый опыт оказался ужасным. И хотя Алси давно преодолела страх верховой езды, но никогда не чувствовала себя в седле естественно и не выглядела элегантной наездницей. Почти нечеловеческая грация Думитру, с которой он взлетел на своего лоснящегося гнедого, только подчеркивала неуклюжесть Алси.

Оглядев двор, Думитру усмехнулся:

– Похоже, тебе предстоит дать аудиенцию.

Алси, отведя от него взгляд, осмотрелась. Во дворе собралось уже несколько десятков крестьян, а народ все прибывал. Большинство из них оставили всякие попытки изобразить, что работают, и тайком поглядывали на новую хозяйку. Детишки открыто разглядывали ее и перешептывались.

– Мне представить их тебе? – спросил он.

Алси нервозно проглотила ком в горле, у нее вдруг засосало под ложечкой. Лошадь беспокойно переступала ногами, почувствовав напряжение всадницы.

– Думаю, да, – согласилась Алси, стараясь изобразить беззаботность.

Думитру ответил ей ослепительной улыбкой – намереваясь поддержать? – и направил своего Бея к ближайшей группе. Имена, которые он произносил, ничего не говорили Алси, с таким же успехом это мог быть просто набор звуков, но она снова и снова улыбалась и кивала, пока не заболели мышцы щек и шеи. Алси держалась рядом с Думитру, который, кажется, был рад представить ей каждого из своих подданных. Крестьяне реагировали на это с благоговейным трепетом, вызывая у Алси чувство неловкости. У нее возникло ощущение, будто знатная дама и средневековый рыцарь шагнули сюда со страниц старой легенды.

Так продолжалось, пока не осталось ни одного не представленного Алси человека, и тогда Думитру снова повернулся к ней:

– Поедем осматривать поля?

– Да, конечно, – без размышлений ответила слегка ошеломленная Алси.

– Тогда вперед.

С этими словами Думитру тронул поводья, проехал между сараями и дальше со двора, оставив ей следовать за ним.

«Почему я согласилась на это?» – спрашивала себя Алси три часа спустя. Еще утром она говорила себе, что будет счастлива, если ближайший месяц не увидит ни лошади, ни мула, ни верблюда, и вот, пожалуйста, она едет следом за мужем, который, кажется, вознамерился сегодня лично проверить каждый дюйм своих владений. Верховую езду Алси всегда считала довольно неприятной. У нее и сейчас еще ягодицы побаливали от долгой поездки в жестком седле на муле, а одеревеневшие бедра отзывались болезненностью совсем подругой причине, глубоко смущавшей и возбуждающей. Поездка была довольно унылой и скучной из-за постоянных остановок, во время которых Думитру обсуждал с многочисленными подданными разнообразные вопросы, что, без сомнения, заинтересовало бы Алси, если бы она понимала хоть слово.

Стоило ей на минуту задуматься о тяготах верховой прогулки, и она уберегла бы себя от подобного приключения. Даже во дворе не поздно было отказаться, но Алси этого вовремя не сообразила. Интерес Думитру к своему делу был очень заразителен, и она увлеклась. В ярком свете дня ее новоиспеченный муж больше не казался таинственным и грозным, но в нем чувствовалась властная сила, скорее выражавшаяся блеском глаз и темпераментной речью, а не шириной плеч и крепкими челюстями. Думитру не представлял, что кто-то может не согласиться с ним, обычно этого и не происходило.

Наблюдая за реакцией тех, с кем разговаривал Думитру, Алси заметила, что ею энтузиазм подобно инфекции заражал всех его собеседников. Их сомнения рассеивались, разглаживались нахмуренные лбы, седобородые старцы согласно кивали, словно зачарованные дети. Это какая-то магия, решила Алси, против которой ни у кого нет иммунитета. И хотя волшебный эффект длился недолго, он обладал большими возможностями.