Любовные хроники: Люк Маккензи - Эйна Ли

За завтраком Люк молчал, то и дело переводя взгляд с темноволосой Головки сына на нетронутое яйцо, лежащее на тарелке перед мальчиком.

— Золото мое, хочешь еще что-нибудь? — ласково спросила Хани у Джоша.

— Что вы с ним цацкаетесь! — возмутился шериф. — Вы же видите, что он не будет есть!

— Он лучше ест ту еду, что приготовила я, а не вы, — промолвила девушка.

— Я тоже. Это всего лишь означает, что вы готовите лучше меня?

— Я думала, что это означает одно: вы никогда не давали ему возможности выбирать. С тех пор как я сюда приехала, вы готовили только кашу, которая, признаться, была пересолена.

— Но кто же, вы полагаете, здесь готовил до вашего появления? Я с радостью снова примусь за кулинарию, но устал просить вас подождать, пока я освобожусь от дел. Вы же не слушаете меня!

— Да что вы такое говорите! Это после вашей пересоленной каши! — поддразнила его Хани. — Кроме того, я не только готовлю лучше, чем вы. — Девушка повернулась к плите. — Например, играю в покер.

— Ну да, и выманиваете у людей деньги, — язвительно добавил Люк.

Хани усмехнулась.

— И это тоже, — с легкостью согласилась она, девушка твердо решила не уступать нападкам и не ввязываться в нелепый спор в присутствии ребенка. — И еще я лучше всего умею ладить с детьми. Вот, к примеру, у меня хватает ума не ругаться при мальчике. Дети, знаете ли, каждое слово взрослых воспринимают очень серьезно.

Повернувшись к Джошу, Хани тепло улыбнулась мальчугану.

— Может, хочешь другое яичко? Люк покачал головой.

— Я сам съем его яйцо. Нечего переводить продукты, — проворчал он.

— Но оно уже остыло. Я приготовлю вам другое.

— Я же сказал, что съем и это. Яйца стоят денег. — Он потянулся к тарелке Джоша. — Ты больше не будешь, сынок?

Джош вскочил из-за стола и выбежал из дома.

— А вы добились своего, Маккензи. Мальчик опять заплакал.

— Кажется, я не умею ладить с ним так же хорошо, как вы. — Шериф принялся за холодное яйцо. Наступило молчание. Первой не выдержала Хани.

— Хотите еще кофе? — предложила она.

— Я и сам смогу налить себе чашку, если захочу, — последовал ответ шерифа.

Терпение девушки иссякло.

— Ну и наливайте! — воскликнула она и, вскочив с места, ушла в спальню, с треском захлопнув за собой дверь.

Маккензи оцепенело глядел ей вслед. «Что я за мерзавец!» — подумал он, выходя из дома.

Когда Люк вернулся через четверть часа, чтобы отвезти мальчика в школу, его ждала еще одна неприятность.

— Джош никуда не поедет, — заявила Хани. — Я сама могу научить его читать и считать.

— Он что, плохо себя чувствует?

— Нет, с ним все в порядке. Признаться, ему гораздо лучше, чем вчера. Очевидно, инстинкты детей более совершенны, чем инстинкты их родителей.

— Не пойму, о чем вы говорите? Хани повернулась к Джошу:

— Золотко мое, мне надо поговорить с твоим папой. Выйди, пожалуйста, на крыльцо. Я скоро присоединюсь к тебе, и мы сможем поиграть.

— Так в чем же дело, Хани? — настойчиво повторил Маккензи, как только его сын выскользнул за дверь.

Эта поганая сучка вышвырнула его вчера из школы, — пробормотала Хани.

Ради Бога, следите за своей речью, хотя бы ради Джоша, — взмолился Люк.

— Я просто называю вещи своими именами, — отозвалась девушка.

Господи! Вы что, не можете прямо отвечать на вопросы? Что ж, мне придется все выяснить самому. — Шериф выбежал из дома, вскочил на Аламо и поехал в школу…

Хани домывала посуду, когда шериф вернулся. Губы его были сердито сжаты, синие глаза потемнели от гнева, брови насупились. Один его вид мог привести робкого человека в трепет.

К счастью, Хани Бер была не робкого десятка.