Тайный голос - Глория Беннетт

— Да, кстати, нас очень удивил твой друг, этот полковник. Мы утром расслабились, выходим из спальни чуть ли не нагишом, а он стоит под лестницей на втором этаже и нервно курит. И взгляд у него был какой-то безумный. Он, наверное, контуженный. Рози прозвала его Терминатором. Ты не боишься ехать с ним в Нью-Йорк?

— Глупости. Он меня искал, наверное. И не ожидал вашей раскованности. Возможно, его воспитывали в пуританской строгости. Это я такая либералка.

— Чарли, ну что ты все время преувеличиваешь?! — вступила в разговор Рози. — Просто типичная комедия положений, как в кино. С чего ты взял, что я его как-то прозвала? Это твоя была идея. Полковник очень положительный человек, на мой взгляд.

— Как моя идея? И не пачкай мне туфли. Зачем ты меня толкаешь под столом? Мама, а откуда ты его взяла? Рози, в чем дело?

— Я хочу рассказать смешное, — вдруг захихикала Рози, не обращая внимания на слова Чарли. — Знаете, какая самая заветная мечта официанта?

— Какая?

— Посетители едят дома, а чаевые посылают официанту экспресс-почтой.

— Это мама так делает. Сама моет посуду, а если прислуга ей поможет, то она ей доплачивает. А своему полковнику ты заплатишь за поездку? Или это входит в его зарплату?

— Чарли, не порти мне аппетит. Это не твое дело. Я же не лезу в ваши с Рози дела.

— Да пожалуйста, лезь сколько хочешь! Этим летом я собираюсь работать. Меня пригласили помогать вести летний семинар по языкознанию. У Рози тоже будет практика в больнице. А кстати, мы можем остаться дома, когда ты уедешь?

— Конечно. Это же и твой дом. Ты стал такой взрослый. И так быстро вырос.

— Мама, ты вдруг погрустнела. Я тебя чем-то обидел или у тебя творческая задумчивость?

— Я бы сказала, творческая грусть.

После ужина, поднимаясь в спальню, Рози сердито выговаривала Чарли:

— Ты такой толстокожий! Что ты прицепился к ее полковнику? У них же роман.

— Какой роман? Он просто у нее служит. Да и зачем он ей?

— А зачем ты мне? — Рози вздохнула. — Я от тебя этого не ожидала. Ты ее ранил своей насмешкой.

— Ерунда, она уже забыла. Странно другое: мама с тобой почти не разговаривала. На нее это не похоже. Обычно она такая болтушка.

— Я же тебе сказала, она влюблена в своего полковника. Я такие вещи чувствую сразу.

— Какая ты чувствительная… и чувственная. А что ты еще чувствуешь сейчас?

— Африканская еда у тебя хорошо усваивается…

Перед сном Энн позвонила Улиссу.

— Извини, я сегодня целый день была занята. Давай поедем завтра с самого утра? Ты не передумал?

— А ты? Я сегодня, кажется, оказался в дурацком…

— Забудь об этом. До завтра. — Она уже собиралась выключить свет, как в дверь постучали. — Входи, — воскликнула Энн, думая, что это Чарли.

Но это была Модеста. Она только что приехала и выглядела уставшей, но возбужденной.

— Извините, мадам, что так поздно. Но мне необходимо было вас увидеть. Дело в том, что я беру расчет.

— Мой бог! Что случилось? Ты обиделась? Почему? Ты меня просто ошарашила! Ну-ка выкладывай все начистоту!

— Я знала, что вы расстроитесь. Но это очень личное. Я выхожу замуж!

— Господи, я попала пальцем в небо! Никогда не следует делать прогнозов, даже в шутку. И кто этот счастливец?

— Догадайтесь, это просто. Мистер Рипепи!

— Модеста, я ничего не понимаю в людях, хотя и пишу о них! Это правда? Или тебе так кажется?

— Если честно, то я уже вышла замуж. Мы были сегодня в Сити-холле[1]и зарегистрировались. Все случилось так быстро. А еще весь день искали квартиру. Но все-таки нашли очень славную. В Манхэттене. Дороговато, конечно, но, думаю, потянем. Я даже ничего не успела сделать там, сразу собралась обратно. Если вы не против, то я отработаю эту неделю, а на выходные уеду к мужу. Я обязательно подыщу вам замену за эти дни.

Энн грустно смотрела на Модесту. Потом улыбнулась и бросилась ее целовать.

— Поздравляю тебя! Но вы должны сделать свадьбу, и мы приедем с подарками! Нет, я тебе обязательно выпишу чек в качестве подарка. Послушай, расскажи мне подробно, как вы столковались? Я же писательница. Мне это нужно знать для работы!

Модеста с удовольствием пересказала Энн все предыдущие события, кое-что, конечно, опустив. Она была счастлива и наслаждалась своим новым состоянием. Все ее мысли были теперь заняты мужем и новым домом. Энн выслушав Модесту, заметила:

— Мне кажется, тебе нужно поменять свой имидж. Ты теперь нью-йоркская дама, жена актера. Будешь там тусоваться среди богемы. Это обязывает.

— Я думала об этом. А что вы мне посоветуете?

— Во-первых, надо покрасить волосы. Седина всегда старит. И полностью поменять гардероб.

— Мини я носить отказываюсь!

— Это не нужно. Молодежный стиль тоже старит, когда он не соответствует возрасту. А вот джинсовые вещи молодят. Только надо что-нибудь стильное и дорогое. — Попробуй что-нибудь из моих вещей померить! У меня слишком много барахла. Возьми все, что тебе подойдет.

Женщины отправились в гардеробную, обсуждая по дороге, какой цвет волос лучше выбрать.

Хотя спать Энн легла поздно, но чуть свет она уже стояла во дворе с сумкой, сундучком-косметичкой и маленьким чемоданом. Улисс тотчас вышел к ней из-за деревьев. На боку у него висела легкая спортивная сумка. Он с удивлением взглянул на вещи Энн.

— Мы едем на два дня? Или больше? — озабоченно спросил он.

— Если задержимся, я себе чего-нибудь подкуплю, — деловито ответила Энн. — А ты свои вещи уже погрузил в багажник?

Улисс хмыкнул.

— Я не знаю, куда грузиться. На какой машине мы едем? На моем джипе?

— Нет уж, мы едем на самой крутой тачке. Видишь вон ту желтую возле гаража? Стой тут, я ее подгоню.

Энн быстро пошла к машине. Улисс посмотрел ей вслед. Кремовые брюки, блузка фисташкового цвета, светло-коричневые лодочки и точно такого же цвета ремешок часов на запястье. Даже носочки, кокетливо мелькнувшие из-под брюк, были кремовые, с фисташковыми шашечками. Весь этот элегантный ансамбль неожиданно быстро отпечатался в восприятии Улисса. И он подумал, что жизнь рядом с Энн каким-то образом влияет на его органы чувств. Со спины Энн смотрелось очень юно, в ее походке была стремительная легкость, свойственная только молодым девушкам. Улисс всегда мог определить возраст по спине и глазам. Но спина Энн была прямой и узкой, а глаза были затянуты мечтательной поволокой. Обычно таким созерцательным взглядом обладают девочки в период полового созревания. Полусонные и задумчивые, они как сомнамбулы слоняются среди взрослых и слушают свои бродящие соки, опьяняясь собственными желаниями и первыми неразделенными оргазмами. Но днем, выходя на улицу, Энн всегда надевала шанелевские солнечные очки.