Отражение в зеркале - Жанна Боуман

Мэлии казалось, что этому вечеру не будет конца. Однако, когда все наконец завершилось, Анри отвез ее домой и предложил подняться к ней. Девушка охотно согласилась.

В квартире он принялся разводить в камине огонь, придвинул к нему кресла и, наконец, отправился на кухню варить кофе, словно это ему не впервой.

И вновь Мэлия удивилась. Ее тетя, должно быть, частенько принимала его: он неплохо знаком с домашними обязанностями.

— Анри, — неожиданно спросила она, когда тот принес кофе, — чем изменение стиля грозит нам?

Он чуть не опрокинул чашку с кофе:

— Кто знает? Наша привередливая клиентура склонна гнаться за веяниями моды. Лишь некоторые умудренные жизненным опытом женщины не осмелятся рискнуть и сделать строгую стрижку. Пожалуй, они выберут нечто среднее: прическа с ровными волосами, но…

И тут Анри пустился в пространные рассуждения о многочисленных изменениях, с которыми он сталкивался на профессиональном поприще. Одни салоны красоты закрывались, другие с честью выходили из испытаний и даже увеличивали число клиентов.

Что касается нового стиля, то одному богу известно, сколько продержится мода на него и какие последствия это будет иметь для «Двойного зеркала».

«Он здорово меня успокоил», — подумала девушка, закрывая за ним дверь. И все же, что Анри мог сказать без ложного оптимизма?

Той ночью она извертелась в постели. Проснувшись, она увидела, что на улице сгустился туман, такой же, как и в ее голове.

Еще четыре месяца. А потом она вправе продать салон. Превосходно. Почувствовав вкус работы в «Двойном зеркале», чем же она займется после его продажи? Будет тихо сходить с ума, составляя план мероприятий дамского клуба в каком-нибудь захолустном городишке?

— Мэгги, — воскликнула девушка за завтраком, — ну почему все постоянно должно меняться… всякие направления… И особенно фасоны причесок?

Служанка аккуратно поставила перед ней тарелку.

— Скверно. Ну что ж, было и такое время, когда пещерные женщины даже не мыли свои волосы.

— Мне это напоминает детство. Зимой, если помыла волосы, сидишь целый день у печи, иначе схватишь простуду и помрешь.

— Полагаю, ты хочешь сказать, что смена стилей указывает на общее развитие. Тогда как быть с изменениями в фасонах одежды и обуви? Подумай о том, сколько зарабатывают обувщики, когда предлагают на рынок модель с острым носком.

— В таком случае мне следует думать, что там насочиняли педикюрши.

— В таком случае ты должна следить. Как только они убедятся, что ни у кого на чердаке не завалялась пара обуви с тупым носом, что ни в одном магазине нет запасов ее на складе, они поворачивают обратно, и острый носок оказывается под таким же запретом, как раньше квадратный. Мэгги налила себе в чашку кофе и села напротив.

— Пожалуй, хотя даже узкая обувь не искупает всех тех усилий, которые люди затрачивают из-за смены модного фасона.

— Было бы удивительно, если бы мода не менялась и если бы мы сами не менялись всю жизнь, никогда бы не шли вперед. Нужно обязательно попробовать, стоит ли овчинка выделка. Если нет, то пусть она летит в тартарары.

Мэлия одобрительно кивнула. Она вот только опасалась, что «Двойное зеркало» благодаря новому направлению тоже отправится в тартарары.

От стоянки до салона девушке пришлось пройти четыре квартала. Она проклинала туман, неблизкую дорогу и то, что вынуждена ходить пешком. Смешно. Четыре года кряду она проходила гораздо большее расстояние от здания женского землячества до студенческого городка и даже не замечала этого. В чем же теперь дело?

Мэлия подошла к салону. Девушка была настолько поглощена новой проблемой, что даже не оглянулась на свое отражение.

Сквозь дверь она видела, как Анри быстро промчался вперед, и, войдя в свой кабинет, застала его там.

Не поужинать ли им в каком-нибудь тихом месте? Они могли бы обсудить, как на будущем салона отразится смена стиля прически.

Мэлия отрицательно покачала головой. Еще одна порция нерадостных мыслей Анри, и она не удержится, чтобы не воспользоваться оговоркой в завещании тетушки Мэри и не подыскать ему замену.

— В другой раз? — предложила девушка.

На столе она обнаружила записку, написанную рукой Анри. Там говорилось, что ей следует позвонить мистеру Берту Лихуфу.

Вероятно, он интересуется делами салона. Сегодня в утренней газете на первой полосе появилась непристойная статья о великих переменах, сваливающихся на головы женщин. Ее, должно быть, и мужчины прочли.

Однако если он осмелится хотя бы заикнуться о том, что «Двойное зеркало» не переживет великого события, то она прямо так ему и скажет: ей, женщине, известно о женщинах и об их прическах больше, чем ему.

Разговор с Бертом начался не слишком ободряюще:

— Мэлия, не сжалитесь ли вы над заработавшимся адвокатом и не поужинаете ли с ним вечером? Я приглашаю вас из чисто эгоистических соображений.

А когда мужчины не были эгоистами? Например, Дэнни вчера утром, Анри прошлым вечером…

— Я сейчас работаю над одним делом. В понедельник его будут рассматривать в суде, — не умолкал Берт. — Главные участники разбирательства должны были прибыть сегодня вечером. Только что я получил телеграмму. Там говорится, что из-за тумана они не полетели на самолете, а поехали поездом, так что наша встреча откладывается до завтра. Если я останусь дома, то буду снова и снова перелистывать это дело, пока не потеряю самообладание. Когда я с вами, то ни о чем другом думать я не могу.