Брачная лотерея - Линда Андерсен

– Мы и Паоло с Виолеттой приглашаем, – сообщил Вернон в телефонную трубку. – Джозеф тебе говорил, что собирается поучить их верховой езде?

– Да, но…

– А заодно можешь воспользоваться нашей стиральной машиной… Тогда и в прачечную идти не придется.

– Спасибо. Но, на мой взгляд, в такой холод ездить на лошадях вряд ли стоит. Уже и снег выпал. Виолетта непременно простудится, она и так уже носом шмыгает.

– У нас крытый паддок, и там довольно тепло. Но я думаю, что на первый раз Джозеф просто покажет им лошадок и даст посидеть минутку верхом.

– Лошадки? – В дверях появилась Виолетта с плюшевым мишкой в руках. – Мы поедем кататься на лошадках?

Лаура покачала головой и снова заговорила в трубку:

– Передай твоему дедушке, что я от души благодарна ему за приглашение, но… как-нибудь в другой раз.

– Мы поедем к лошадкам? Мамочка, скажи «да»! Ну пожалуйста! – Виолетта подбежала к матери и обняла ее за колени, жадно поглядывая на телефонную трубку.

– Как насчет завтра? – не сдавался Вернон.

– Перестань! – Это относилось к дочери, но Лаура втайне надеялась, что приказ подействует и на собеседника тоже. Но нет, напрасные мечты!

– «Гондола» же по понедельникам закрыта, насколько мне известно. Я сам видел табличку.

– Вернон, я серьезно. Я хочу положить конец этой дурацкой истории раз и навсегда. А еще я хочу, чтобы ты убрался восвояси.

– Я уже убрался восвояси, – фыркнул он, явно забавляясь ситуацией. – Я в сорока милях от города. Ты – там, а я – здесь.

– Вот и оставайся в сорока милях от города и не приставай ко мне больше!

– А как долго мне там оставаться, мэм? Отличный вопрос. До конца жизни? До того, как дети уедут в колледж?

– Я перезвоню тебе через пару недель.

– А раньше никак нельзя?

– Тебе так не терпится узнать правду?

– Конечно! А тебе разве нет?

Лаура уже знала правду, хотя, вопреки очевидному, надеялась на ошибку. Но если беременность все-таки не подтвердится, красавец конезаводчик наконец оставит ее в покое, соблазнит кого-нибудь еще и займется своими делами… чем уж там фермеры занимаются зимой и осенью. Этот человек ей не нужен… ей вообще не нужен мужчина.

– Чем раньше, тем лучше, – согласилась Лаура. – Хотя все равно не понимаю, с чего тебе-то нервничать?

– Терпеть не могу нерешенных проблем.

– Это не твоя проблема.

– Радость моя, если ты и впрямь в это веришь, тебя ждет большой сюрприз.

Вернон выждал еще три дня. Каждое утро за завтраком дед так и фонтанировал новыми идеями. То предлагал пригласить Лауру на обед, то, стукнув кулаком по столу, приказывал похитить ее вместе с детьми. Внук так и не признался Джозефу, что каждый день заглядывает в «Венецианскую гондолу». Паоло бывал в детском садике, но Виолетта, которая и впрямь простудилась, сидела дома. Точнее, в общем зале за маленьким столиком.

Девочка встречала гостя с распростертыми объятиями. Вернон подсаживался к Виолетте, ее мать приносила из кухни поднос с какой-нибудь потрясающей вкуснятиной, укоризненно смотрела на него, вздыхала и вновь исчезала за дверью.

– Еще кофе? – По крайней мере, Линн не шарахалась от него, точно от прокаженного. Девушка наконец преодолела застенчивость, сделалась милой и услужливой.

– С удовольствием. И покрепче, если не трудно.

– О'кей. – Линн сбегала в кухню и тут же возвратилась. – Миссис Эф скоро появится. А у меня в десять перерыв, – заговорщицки шепнула она, ставя чашку на стол.

Разумеется, Вернон об этом знал. Именно поэтому и сидел в общем зале как приклеенный. Кроме того, ему нравилось общаться с Виолеттой. За три дня они перешли от корабликов к лошадям. Сегодня Вернон принес девочке новую раскраску под названием «Кто живет на ферме» и коробку карандашей – самую большую, какая только нашлась в магазине.

Краем глаза он заметил, как дверь кухни распахнулась и за стойкой возникла Лаура. Но не задержалась там, а вышла из-за стойки и решительно направилась в их сторону. В воздухе разливался аромат яблочного пирога.

– Что ты затеял?

– И тебе доброе утро. – Вернон подмигнул Виолетте и вручил ей оранжевый карандаш. – Это для уздечки.

– Что такое уздечка? – сосредоточенно нахмурилась девочка, становясь похожей на мать.

– Вот эта штука, – указал Вернон на кожаные ремешки, обхватывающие голову лошади. – Присоединяйся. – Он отставил чашку на дальний край стола и выдвинул для молодой женщины стул. – Тебя по-прежнему тошнит?

– Только от кофе, – вздохнула Лаура, с отвращением глядя чашку.

– И как же тебе удается обслуживать посетителей?

– Дышу ртом.

Вернон извлек из кармана листочек с печатью и датой и положил на стол перед собеседницей.

– Это направление от доктора Кранста. Ты можешь зайти в поликлинику хоть завтра, и тебе сделают все анализы.

– Спасибо. – Лаура взяла листочек, долго изучала его и наконец со вздохом обронила: – Ну и кашу же мы заварили.

– Это все я виноват, – ответил Вернон, не испытывая при этом ни тени раскаяния. Чем больше он думал о перспективе обзавестись ребенком, тем больше радовался этой мысли.

Виолетта оторвалась от раскраски и укоризненно посмотрела на него.

– Тогда надо сказать «прости меня, пожалуйста».

– Прости меня, пожалуйста, – улыбнулся Вернон. – Мне ужасно жаль, что так вышло, – не моргнув глазом солгал он.

– Прошу тебя, хватит об этом. – Колокольчик входной двери мелодично звякнул, и в зал вошли две почтенные престарелые дамы.

– Давай поужинаем вместе, – не сдавался Вернон. – Все вчетвером: ты, я и дети.

– Давай, – охотно согласилась Виолетта. Но Лаура, ни на минуту не задумавшись, отрезала:

– Нет, спасибо.

– Джозеф хочет приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое, – сказал Вернон в спину уходящей Лауре и в порыве вдохновения прибавил: – А ведь он уже совсем старик, в любой день умереть может, так что не тянула бы ты с визитом.

Одна из посетительниц, нахмурившись, одарила молодого человека возмущенным взглядом из тех, что превращают человека в камень. Гермиона Ньюсом ничего смешного в ситуации не усматривала.

– Вернон Паркинсон, разве можно так шутить!

– Ну да, признаю, ляпнул не подумав…

– Я полагала, уроки твоей дорогой матушки не прошли для тебя даром. И что же? Где уважение к деду? Где почтение к его сединам? – Она нахмурилась еще суровее: ни дать ни взять старый гриф, нацелившийся на затаившуюся в траве жертву! – Ты ведь и впрямь пошутил, я надеюсь? Джозефус ничем таким не болен?