Брачная лотерея - Линда Андерсен

– Грипп – это то, что нужно! – усмехнулась Лаура. – Славненький крохотный вирус избавит меня от девятнадцати лет родительской ответственности… так что подержи за меня скрещенные пальцы, идет?

– Ступай приляг, – настаивал Вернон, отбирая у Виолетты хлебный нож. – Я накормлю их ланчем, молока налью и все такое. А потом мы в кино сходим.

– Кино? – просияла Виолетта. – А какое кино?

– Вот именно, – уточнила молодая женщина, убирая хлеб в пакет. – Какое такое кино?

– Раньше утренние сеансы были специально для детей, – задумался Вернон, с запозданием осознав, что о репертуаре понятия не имеет. – Мы прогуляемся к кассам и посмотрим, не идут ли какие-нибудь мультики.

– Но почему? Зачем? – Лаура воинственно подбоченилась.

– Должен же кто-нибудь о тебе позаботиться! – воскликнул Вернон.

Спустя несколько секунд, уже стоя на лестничной площадке и удрученно глядя на захлопнувшуюся дверь, он догадался, что-то не то сказал.

Не в привычках Лауры было грубо обходиться с людьми. Но что ей оставалось делать? Либо выставить Вернона Паркинсона за порог, либо разрыдаться в голос – выбор невелик. А ей так хотелось сохранить хотя бы остатки чувства собственного достоинства!

Но тут она вспомнила, как выпрыгнула из Большого Лося на глазах у молодых холостяков города, а потом занималась любовью с красавцем конезаводчиком под кухонным столом… и приуныла.

Но слезами горю не поможешь, и работу за нее никто не переделает, и дети счастливее не станут. Так что Лаура решила заварить себе крепкого чая и заняться счетами за последнюю неделю. Я не беременна, твердо сказала себе она. А если даже и беременна, но отлично справится с проблемой».

Без слез. Без сожалений. И без помощи неотразимого фермера.

Вернон вернулся на ферму и позвонил Фергусу узнать, не известно ли тому чего-нибудь насчет беременности. Но приятель расхохотался в трубку и сообщил, что такому неисправимому ловеласу, как Вернон, давно пора было заработать неприятности на свою голову.

– А почему я не в курсе? – осведомился подлый предатель, отсмеявшись. – Кто эта счастливица?

– Не твое собачье дело! – рявкнул Вернон. А Фергус – лучший друг называется! – пообещал научить его менять подгузники и греть молоко в бутылочке.

В сердцах шмякнув трубку на рычаг, Вернон тут же набрал номер Джейми. В конце концов, разве не Джейми растил осиротевшую малютку племянницу? Но трубку взяла его жена Мэгги и сообщила, что муж на конюшне. Вернон вовремя вспомнил, что миссис Скотт по профессии журналистка, а не медсестра, и воздержался от расспросов насчет подробностей зачатия. А то, чего доброго, прознает Джейми и шкуру с него живьем спустит. Друг Джейми – он такой, с ним шутки плохи!

Отчаявшись встретить поддержку у друзей, Вернон позвонил семейному доктору, Стивену Крансту. Но тот сказал, что говорить не может, поскольку по телевизору транслируют «Риголетто», а весь город знает, что он, Стивен, без ума от Верди.

Вернон попытался объяснить, как было дело, но Кранст пробормотал что-то насчет закончившейся рекламы и повесил трубку. Так что несчастный молодой Паркинсон, несмотря на все свои усилия, ни на йоту не приблизился к разгадке сокровенных тайн отцовства.

– Где она? – В дверях рабочего кабинета Вернона возник старик Джозеф; гневно насупленные брови не сулили внуку ничего доброго. – Я думал, ты поехал в город, чтобы все уладить.

– Я пытался. – Еще не хватало, чтобы дед принял происходящее близко к сердцу. Мало того что он разбудил Вернона известием о том, что через девять месяцев тот станет папочкой, так ведь теперь старый зануда ни за что не отстанет, пока не добьется своего!

– И что? – Джозеф решительно переступил порог и, осторожно пробираясь между завалами журналов, газет, бухгалтерских книг и фотоальбомов, добрался до свободного стула. – Надо попросить Франсуазу здесь прибраться.

– Через мой труп. – Вернон снял ноги со стола и искусно перевел разговор в иное русло. – Лауре ничего еще не известно. Придется подождать дней десять или около того. Я позвонил доктору Крансту, спросил, нет ли способа все выяснить раньше, но он намертво «приклеился» к телику.

– Что еще за способы?

– Почем я знаю? – пожал плечами Вернон. – Анализ крови там или мочи… Должно же быть хоть что-нибудь! Кажется, все на свете отдал бы, дабы убедиться, что все обошлось.

– Будешь знать, как не предохраняться! Не я ли тебя учил пользоваться презервативами? – усмехнулся Джозеф. – Ничего-ничего, славно будет опять услышать топоток маленьких ножек… Детишки на ферме – это ж радость! Хоть убей, не могу я на тебя разозлиться толком…

– Презерватив порвался. – Молодой человек откинулся в кресле, заложив руки за голову. – А мой ангел-хранитель, видать, отлучился куда-то. Я на той неделе тетушек навещал… вот меня и сглазили.

– А я скажу, что это был твой счастливый день. Видать, ангел-хранитель замолвил за тебя словечко, где надо, – лукаво подмигнул дед. – Кстати, тетушки тебе только добра желают. Гермиона Ньюсом, между прочим, очень даже достойная женщина… хотя на нервы порой действует. Этого у нее не отнимешь.

– А я-то полагал, что понимаю женщин, – задумчиво посетовал Вернон. – И вот вам, пожалуйста: Лаура Фортман шлет меня куда подальше.

– А ты не сдавайся. – Джозеф заговорщицки указал на телефон. – Позвони ей и пригласи к нам поужинать. Вместе с детишками.

– И чем же мы будет их угощать? Может, яичницей твоего приготовления?

– Я поговорю с Франсуазой. Она неплохо готовит мясную запеканку с овощами. Ну а ты в магазин заглянешь, пиццу там купишь и творожный пирог, скажем.

– Она откажется… Нет, не Франсуаза. Лаура.

– И где же Вернон Паркинсон подрастерял все свое обаяние?

– У этой женщины стойкий иммунитет. Никакого дела иметь со мной она не желает; неважно, беременна она или нет.

– Так заставь ее передумать. И знай: мой правнук появится на свет под фамилией Паркинсон, и не иначе!

– Я именно так ей и сказал.

– Совсем необязательно начинать с этого, – усмехнулся старик. – Прежде надо было сказать, что она красивее всех на свете и что ты жить без нее не можешь.

– Лаура – умница, каких мало. Ей мозги не запудришь.

– Видать, не такая уж и умница. Иначе не оказалась бы с тобой под кухонным столом, – философски заметил Джозеф. – Давай звони.