Парижская страсть - Жан-Поль Энтовен

Итак, несколько дней спустя, к полуночи, я приехал в Сен-Клу. Я приготовился к этому испытанию. Я выбросил из памяти все, чтобы осталась только холодная решимость. Я постарался, в предвидении встречи, не зная точно, чем она завершится, избавиться от всех особых примет. Я выбрал духи, которыми никогда не пользовался. Я пригладил лаком волосы. Я надел на палец обручальное кольцо. В течение нескольких дней перед встречей я постарался усвоить чужие жесты. Но начиная с какого жеста перестаешь быть собой? И кто знает, не будет ли остаток моего почерка в манере поведения еще более красноречивым, чем откровенное признание? Этот набор хитростей показался мне мелким и смешным, когда моя машина въехала на дорогу, которая вела к подъезду. Я не знал, захочется ли мне замаскироваться или открыться.

Дом Анжелики был в этот вечер освещен как для большого приема. Оттуда уже издали был слышен шум праздника, хотя его и заглушал зимний моросящий дождь. Фонари, расставленные от самой решетки ворот, добавляли пышности дому, который весь блестел от сырости. В окнах первого этажа, закрытых решетками, было видно, как мужчины и женщины танцуют котильон. Зачем я снова приехал сюда? Хочу ли я действительно снова найти Аврору — или, найдя, окончательно утратить? Любопытство толкало меня к окончательному разочарованию. Любовь, или то, что ее поддерживало, тянула меня назад. Я был решителен и взволнован. Мне суждено было приобрести опыт — но какой? Передо мной мелькнуло видение птицы, которую смерть настигла в полете.

Кончилось тем, что я вошел в большой прокуренный салон, где для шумной толпы на украшенной цветами и лентами эстраде играл с почти грустным задором небольшой полуодетый оркестр. Несколько типов, с которыми я встречался в Мужене, посмотрели на меня с видом заговорщиков. В этом веселье было что-то зловещее. Наглые мужчины. Девицы, чей усталый вид напомнил мне о Дорис. Некоторые старательно смеялись. Другие наливали шампанское в свои туфли. На диване, около камина, я заметил Кантёлё. С обеих сторон от него сидели два создания, подставляя ему голые белые груди. У меня под мышкой был рисунок Ватто. Никто в этой ситуации не мог выглядеть более нелепо.

Орсини и Анжелика были в другом салоне. Они сидели возле игорного стола, где молодая девушка в причудливом наряде раскручивала рулетку, как робот. Оба были в костюмах китайских мандаринов. Длинные накладные косы, щеки нарумянены, лица выбелены. Орсини подал мне знак подойти. Он грубо забрал у меня мешавший мне рисунок.

— Я знал, что все этим кончится…

Он, смеясь, оглядел Ватто.

— Все-таки надо будет убрать пятна крови…

У меня было ощущение, что мой отец смотрит на нас. Я снова услышал его последние слова. Я снова увидел его могилу на кладбище в Вильфранше.

Орсини благодарил Анжелику, которая, покраснев под гримом, скромно ответила:

— Это — меньшее, что я должна была для тебя сделать…

Почему он так хотел завладеть этим рисунком? Какой долг она возвращала, даря ему его? Этого я не знаю до сих пор.

Потом, повернувшись ко мне, Анжелика показала пальцем на потолок.

— Ваша Аврора — наверху. Она ждет вас. Или кого-то, кем окажетесь вы…

Во всяком случае, отступать было поздно. Несколько заинтригованных гостей окружили меня. В смятении я воображал, что они поощряют меня, повторяя слова Анжелики:

— Она ждет тебя! Она ждет тебя! Она ждет тебя!

Значит, я попал в кошмар, который напугал Аврору в Везлэ? И кто может мне поручиться, что, рассказывая когда-то свой сон, она не предсказывала момент, который мне предстояло пережить? Но я ошибался. Им просто любопытно было поглядеть на вновь пришедшего. Окажусь ли я в их вкусе? Не испорчу ли праздник? Время вязало и перевязывало свое полотно, повторно используя существа, предметы, сновидения, ночи. Оно жонглировало желаниями и жизнями, само не зная, для чего. В этой волнистой зыби открывались водовороты, только и ждавшие случая поглотить меня.

Орсини размахивал своим рисунком, как трофеем. Оркестр начал арию, бравурность которой наводила на мысль о цирке. Анжелика вынула свою золотую коробочку и жадно поднесла к ноздрям. Потом указала мне на лестницу, на верху которой слуга подал мне знак следовать за ним. Он шел впереди меня по длинному коридору. И оставил меня перед комнатой, дверь которой была приоткрыта.