Заговор невест - Лиза Хендрикс

Эйлин оглядела лотки.

– Похоже, ты почти все продала.

– Я и не подозревала, что этот бойкот принесет такую выгоду. Ко мне приходят мужчины, которых я не видела многие месяцы.

– Это хорошо. Твои отец и мать будут довольны, когда обнаружат, что вы с Оуэном прекрасно справились, пока они были в отпуске.

– Мы договорились, что он рано утром приезжает из Энниса и занимается выпечкой, а я остаюсь здесь до закрытия, – улыбнулась Крисси. – Хорошо, что он женат, а то бы мне пришлось обижать собственного брата. Чего ты хотела?

– Я болтала, вместо того чтобы решить. Позволь мне еще немного поразмышлять.

– У меня есть идея получше. Пойдем ко мне пить чай, ладно? Мне бы хотелось поговорить не спеша и чтобы не надо было в конце совать что-то в пакет.

– Звучит заманчиво, – улыбнулась Эйлин. Она чувствовала себя свободной. Уже много лет ее вечера по пятницам принадлежали Томми.

– Возьмем пирожные с апельсиновым кремом или масляное печенье?

– Думаю, пирожные.

Крисси достала из-под прилавка картонную коробку и положила в нее несколько пирожных.

– Как дела в… ну там, куда ты ходишь по пятницам?

– Лиссикейси. Обычные подагры, отиты и камни в желчном пузыре. Иногда я думаю, что мне следует поступить на работу в больницу в Эннисе. Это было бы намного интереснее.

– Но эти судна, – возразила Крисси, сморщив нос. – И я сомневаюсь, что твоя машина выдержит такие концы.

– При большей зарплате я бы смогла купить себе новую. Или, во всяком случае, поновее. И я могла бы устроиться на полный рабочий день. Было бы здорово иметь побольше денег.

Пока они обсуждали все «за» и «против» ежедневных поездок в Эннис, Крисси вытерла прилавки, в последний раз протерла пол и убрала в ящик оставшуюся выпечку и хлеб. На прилавке лежал теперь один пирог с золотистой и блестящей корочкой.

– Глядя на него, я вспомнила, что Рори сегодня не приходил. Интересно, где он поел?

– У Диганов, я уверена.

– Сомневаюсь. Разве Сиобейн тебе не рассказывала, как она обошлась с ним, Томми и Дэниелом Клохесси? – Крисси поведала подруге о пересоленном рагу, так приукрасив свой рассказ, что у Эйлин от хохота потекли по щекам слезы.

– А потом она соскребла сверху соль и скормила рагу Джеку, – закончила Крисси.

– Господи! Бедные парни! И они за него заплатили, ты говоришь?

– Заплатили. По крайней мере мы знаем, что они не скупые вдобавок к остальному.

– Я это и так знала. Это единственный порок, которого нет у Томми.

Крисси посмотрела на пухлый пирог.

– Хочешь взять его на ужин?

– Нет, спасибо. Я на ленч съела пирог с бараниной. Ты должна сама его взять.

– Я и так ем слишком много выпечки и скоро буду похожа на одну из моих булочек. Жаль его выбрасывать. – Она на секунду задумалась. – Придумала!

Она взяла холодный пирог и, подойдя к черному ходу, бедром открыла дверь с сеткой.

– Кис-кис-кис! Иди сюда, Джеки. Где ты, ленивый кот? Вспышка рыжего цвета у ног Крисси возвестила о появлении кота.

– Сегодня тебе везет, дружок. – Крисси разломила пирог и положила его на землю. – Попробуй.

– У меня такое ощущение, что Джек – один из немногих холостяков, который получает удовольствие от бойкота, – засмеялась Эйлин.

Крисси закрыла булочную, и они пошли по дороге к ее дому. Вскоре на плите уже кипел чайник.

Только они сели за чай с пирожными, как в заднюю дверь просунула голову Сиобейн.

– Я подозревала, что ты здесь, – обратилась она к Эйлин, входя в дом. – Я подумала, что нам втроем стоит сходить в кино в Эннисе.

– Томми собирался сводить меня в кино сегодня вечером. – У Эйлин на глаза навернулись слезы.

– Вот как? – Сиобейн поджала губы. – Прости. Это была неудачная попытка тебя развлечь, да?

– Но намерения у тебя были благие, поэтому спасибо. – Эйлин положила подбородок на руки и загрустила. – Не считая времени моей учебы на медсестру, это будет первый уик-энд, который я проведу без Томми с тех пор, как нам было по шестнадцать лет.

– Да, это тяжело. – Крисси сжала ее плечо. – В любом случае если Томми может пойти в кино один, то мы не должны этого делать. Ведь мы не хотим с ним столкнуться. Он подумает, что ты за ним следишь.

– Он не поедет в Эннис, – сообщила Сиобейн. – Мартин сказал, они собираются играть в пабе, раз Томми сегодня свободен.

Эйлин вздохнула. Одним из ее любимых занятий было сидеть где-нибудь в уголке паба и слушать, как Томми играет на скрипке с братьями Джури и со всеми, кто придет.

– Бедняжка, – сочувственно посмотрела на нее Крисси. – Ты уже скучаешь по нему, да?

Эйлин кивнула.

– И самое плохое во всем этом то, что у них завтра выступление в Балливогане.

– Мартин мне говорил, – подтвердила Сиобейн. – Они получили хороший ангажемент.

– Томми чуть не лопается от гордости, и он написал для них новую песню. Он посвятил ее мне, а я ее даже еще не слышала. – Эйлин готова была расплакаться, но шмыгнула носом и смахнула слезы. – Это глупо. Всего пара вечеров, не больше, и если бойкот сработает так, как задумано, то в следующий раз, когда он поедет играть в Балливоган, мы сможем поселиться в гостинице и провести ночь как муж и жена.

– А если не сработает, – сказала Сиобейн, блестя глазами, – ты все равно сможешь это сделать и подмочить свою репутацию.

– Если не сработает, мне не понадобится останавливаться в гостинице, чтобы подмочить репутацию. Прекрасно подойдет и арест за появление в нетрезвом состоянии в общественном месте. У тебя есть программа на эту неделю, Крисси? Давайте посмотрим, какие фильмы идут.

– У каждой корпорации собственная культура, – говорила Тара, раскалывая крабью клешню. – И эта культура отражает характер того человека, который ею руководит. Я думала, ваши служащие помогут нашим зрителям получить представление о настоящем Брайене Ханрахане, просто рассказывая о своей работе и о своей жизни.

Поскольку был вечер пятницы, и к тому же чудесный, уютный дом Уилли Морана был переполнен, но, приехав Рано, Брайен и Тара получили один из лучших столиков, стоящих в саду. Отсюда было видно запруду и с десяток лебедей, плавающих по ней, подобно египетским ладьям.

Впрочем, Брайен не обращал особого внимания на лебедей, как и на закат, играющий на воде всеми оттенками золотых, розовых и серебристых красок. Гораздо интереснее было наблюдать за Тарой.

Несмотря на голод, она не просто поглощала пищу, как можно было ожидать. Она наслаждалась ею. Она играла с каждым кусочком, обыгрывала, а как следует познакомившись с ним, съедала его, слегка закатывая глаза от удовольствия. Мидии на его тарелке, благоухающие чесноком и «перно», померкли перед сочностью полудюжины устриц Тары, слегка проваренных на пару и приправленных петрушкой и соком лимона. А теперь она расправлялась с тарелкой крабовых клешней с таким откровенным удовольствием, что он даже пожалел, что выбрал филе копченого лосося, которое не шло ни в какое сравнение с крабами.