Принцесса на грани - Мэг Кэбот

У бабушки был такой вид, будто она вот-вот грохнется в обморок, настолько она была оше­ломлена.

— Конечно, и то и другое. А чай чтобы был «Ерл Грей».

— Разумеется, мадам, — сказал Джонатан Грир таким тоном, будто другого чая вообще не существовало. — И, возможно, коктейль для Вашего Высочества? «Сайдкар», я полагаю? В коктейльном стакане на ножке, без сахара на ободке — если не ошибаюсь, вы предпочитаете именно так?

Бабушке пришлось сесть. Она сделала это довольно грациозно, если не считать того, что она всегда садится на Роммеля. Но тот в послед­ний момент успел отскочить. Еще бы, у него по этой части большая практика.

— Это было бы неплохо, — обессиленно проговорила она.

— Ваше Высочество, мы сделаем все, чтобы ванте пребывание в королевском люксе было приятным, — сказал Джонатан Грир, почти­тельно кивая. — Вам достаточно только позво­нить.

С этими словами он проворно вышел из но­мера в коридор, где — вне поля зрения бабуш­ки — стоял мой папа, который сунул ему в руку свернутую банкноту и шепотом поблагодарил.

Вот это да! Иногда папа умеет быть очень ловким,

— Ну, — сказал папа, входя в номер, — уст­раивает тебя этот номер?

— Он называется королевский люкс, — уточнила бабушка все еще немного растерянно.

— Действительно королевский, — сказал папа. — Роскошные спальни для тебя, Роммеля и горничной. Надеюсь, ты довольна. Смот­ри-ка, тут есть даже пепельница.

Папа поднял хрустальную пепельницу, ба­бушка уставилась на нее и оторопело замор­гала.

— Здесь повсюду розы в вазах, белые и крас­ные.

— Ну что же, — сказал папа, — значит, розы. Как думаешь, ты сможешь продержать­ся здесь, пока не отремонтируют твою кварти­ру в «Плазе»?

Бабушка выпрямилась.

— Здесь довольно сносно, — сказала она. — Хотя, конечно, это не совсем то, к чему я при­выкла.

— Конечно, — согласился папа. — Но так уж складывается жизнь, что иногда нам при­ходится страдать. Миа, как твои дела?

Я отскочила от окна, в которое смотрела. Номер был на тридцать втором этаже, и вид из окна, хотя и красивый, не очень-то помогал от неприятного, похожего на тошноту ощущения, с которым я боролась.

Но мне не только казалось, что меня вы рвет, в животе происходило еще что-то странное. Та­кое ощущение, будто у меня в желудке трепы­хались колибри вроде тех, которых я видела за окном моей комнаты в Дженовии.

Уверена, это было всего лишь радостное вол­нение в предвкушении экстаза, который я дол­жна испытать сегодня вечером в объятиях Майкла.

— У меня все хорошо, — сказала я.

Наверное, я ответила слишком быстро, пото­му что папа посмотрел на меня как-то странно.

— Уверена? — спросил он. — Что-то ты блед­ная.

— Я правда нормально себя чувствую. Про­сто я приготовилась к сегодняшнему уроку принцессы.

Папа удивился еще больше. Потому что я НИКОГДА не бываю готова к урокам прин­цессы. Вообще никогда.

— Ах, Амелия, — бабушка со вздохом вста­ла с дивана. — Сегодня у меня нет на это ни времени, ни терпения. Нам с Жанной нужно распаковать очень много вещей.

В переводе с языка моей бабушки это озна­чало : « Моей горничной Жанне нужно распако­вать очень много вещей, а я, вдовствующая принцесса, буду ею командовать».

— Чтобы я могла продумать, чему еще тебя нужно научить, мне необходимо сначала устро­иться. Эти постоянные переезды очень утомля­ют. И не только меня, но и Роммеля.

Мы все посмотрели на Роммеля, который вов­сю храпел, свернувшись клубочком на краешке дивана. Наверное, ему снился сладкий сон, будто он находится где-то далеко, далеко от ба­бушки.

— Что ж, мама, — сказал папа, — посколь­ку теперь есть мистер Грир, который обо всем позаботится, полагаю, я могу на какое-то вре­мя вас оставить...

Бабушка только фыркнула.

— Кого из моделей «Секрета Виктории» ты сегодня осчастливишь, Филипп? — полюбо­пытствовала она. Не дав папе времени ответить, она продолжила: — Амелия, вся эта беготня по городу очень плохо отразилась на моей коже, мне нужно сделать массаж лица. На сегодня уроки принцессы отменяются.

— Э-э... хорошо, бабушка. — Мне было очень трудно скрыть, что я испытала облегче­ние. У меня тоже не было времени: мне пред­стояло еще ОЧЕНЬ много чего побрить.

Интересно, подумала я, а она об этом дога­дывается? Может, она потому и отпускает меня домой так рано?

Но нет, этого не может быть. Совершенно невозможно, чтобы моя БАБУШКА на самом деле ХОТЕЛА, чтобы я занялась добрачным сексом.

А вдруг все-таки?.. А иначе с чего бы она...

Нет, ТАКОЙ расчетливой не может быть даже бабушка.

9 сентября, четверг,

квартира Московитцей, 19.00

Ну ладно, я здесь. Я побрилась, помылась, сделала отшелушивание, губки благополучно лежат в моем рюкзаке, — кажется, я готова.

Если не считать тошнотворного чувства, ко­торое все никак не проходит.

У Московитцей просто сумасшедший дом. Майкл упаковывает вещи, а его мама, похоже, думает, что в Японии нет шампуня и туалетной бумаги. Она все пытается подсунуть Майклу в чемодан что-нибудь в этом роде. Она и Майя, домработница Московитцей, съездили в Нью-Джерси и закупили ему в поездку годичный запас всякой всячины типа семейных упаковок «тамс».

Майкл им:

— Мама, в Японии наверняка есть «тамс» или что-нибудь подобное, мне не нужны семей­ные упаковки. И эта гигантская бутыль полос­кания для рта — тоже.

Но доктор Московитц его не слушала, и ког­да Майкл вынимал что-нибудь такое из чемода­на, она тут же пыталась засунуть это обратно.

Вообще-то это немного грустно. Я понимаю ее чувства. Ей просто хочется почувствовать, что она хоть как-то контролирует ситуацию в мире, который стремительно скатывается к хаосу. И, похоже, обеспечивая сына запасом андацидов аж до следующего тысячелетия, мама Майкла чувствовала себя чуть менее бес­помощной.

Мне хотелось сказать, что ей не о чем беспо­коиться, потому что Майкл в конце концов не поедет в Японию, но я не могла — не могла же я поделиться своим планом с НЕЙ до того, как посвятила в него МАЙКЛА.

Вообще-то я ему уже сказала, что мы улиз­нем из их дома, Майклу это не понравилось, он вечно боится разозлить моего папу, и я его по­нимаю ~ этого все должны бояться, особенно если вспомнить, что у папы под командова­нием есть элитное подразделение спецслужбы. Но я видела, что мне удалось его заинтриговать. Он только сказал:

— Ладно, дай я только найду свою куртку, она где-то здесь, в комнате.

Он даже не знал, что куртка ему не понадо­бится.

Только что появилась Лилли, она вышла из своей комнаты с видеокамерой и говорит: