Зов крови - Лесли Мэримонт

— Он рассказал вам… что?

— Что вы поссорились вчера вечером.

— Ах да… да, мы поссорились.

— Представляю, как тебя возмутила эта болтовня про Бернарда Шеридана.

— Бернарда Шеридана? — машинально повторила Хилда.

— Ну, про того мужчину, которого Бертолд обвиняет в любовной связи с Флорой. Он работал главным бухгалтером в «Кертис лтд.». Был женат, разумеется, но Бернарда это не останавливало, он волочился за каждой юбкой. Женщинам он нравился, симпатичный был мужчина. Очень обходительный, когда дело касалось прекрасного пола.

Хилда нахмурилась. В такого Флора вполне могла влюбиться. Но почему мне вдруг показалась знакомой фамилия Шеридан?

— Бедная Алексис, — пробормотала Фредерика, и тут Хилда вспомнила.

Наверное, Бернард Шеридан был женат на Алексис Шеридан, той самой, которую Фредерика приглашала в пятницу на ужин. Закусив губу, Хилда принялась лихорадочно размышлять: будучи женатым, этот Бернард, наверное, убедил Флору держать в тайне его имя, а Бертолдом Флора, возможно, просто прикрывалась, когда я приставала к ней с расспросами о новом любовнике.

— Вы говорили, что Алексис вдова, не так ли? — спросила Хилда у Фредерики.

— Да, полгода назад Бернард погиб в автомобильной катастрофе. Причем по своей вине. Сел пьяный за руль, не справился с управлением и врезался в телеграфный столб.

Хилда прокручивала полученную информацию, когда ей на ум пришло еще кое-что. Имя Бернард начинается с буквы «Б». Кровь отхлынула от лица Хилды. О Господи… что же я натворила?!

— Но не волнуйся, все это не имеет значения, — успокоила Фредерика, истолковавшая ее волнение по-своему. — Я так прямо и сказала Бертолду: крошка Петл твоя дочь. И неприлично сваливать вину на другого, тем более на покойного. В такой ситуации надо вести себя по-мужски.

Хилда почувствовала, как покрылась холодным потом.

— Пожалуй… мне лучше сесть, — пробормотала она и опустилась прямо на бордюр, тянувшийся вдоль тротуара.

— Ох, дорогая, ты бледная как полотно! — встревожилась Фредерика. — Послушай, надо добраться до моей машины и включить кондиционер. Здесь очень жарко. Давай-ка, обопрись на меня. Когда мы приедем домой, думаю, тебе лучше полежать. За Петл я присмотрю. Мы на весь день перенесем ее кроватку вниз, чтобы ты смогла хорошенько выспаться. Если она будет плакать, то не разбудит тебя.

— Спасибо, вы очень добры, — пролепетала Хилда, готовая расплакаться.

Как вчера сказал Бертолд? «Моя мама не заслуживает того, чтобы испытать еще одно разочарование, она достаточно натерпелась в своей жизни». Наверное, он имел в виду, что Фредерика потеряла мужа слишком рано, а младший сын бросил жену и стал монахом. И вот теперь бедная женщина еще может лишиться внучки, о которой всегда мечтала.

Хилда почувствовала себя отвратительно. Просто отвратительно!

Бертолд расхаживал по своему кабинету. И чувствовал себя отвратительно. Просто отвратительно!

Как же по-свински я вел себя сегодня утром: дулся на всех, будто капризный ребенок, убежал из процедурной, не сказав ни слова даже матери! Неудивительно, что у нее был такой разочарованный взгляд.

А что касается Хилды, то она этим утром выглядела какой-то отрешенной. В ней не чувствовалось ни малейшего намека на ту напористую особу, которая в прошлую пятницу буквально вломилась в мою жизнь, обуреваемая жаждой мщения. Она выглядела разбитой, была бледна, под глазами темные круги, плечи поникли…

Бертолду пришло в голову, что, возможно, вчера вечером Хилда просто защищалась, изображая этакую развязную девицу. Играла роль. Ведь она, в конце концов, актриса.

Учитывая ее неприязнь к нему, их спонтанный порыв, неземной в своей прелести любовный акт, должно быть, повергли ее в шок. И краснеющая скромница, торопливо натягивавшая топ вечером в пятницу, не имела ничего общего с той вульгарной развязной девицей, Хилда какой притворялась вчера.

Возможно, она убежала из постели потому, что боялась оставаться в ней вместе со мной, предположил Бертолд. Испугалась того, что может сказать, почувствовать и сделать. Из чего я могу сделать вывод, что все-таки для Хилды это был не просто секс. А нечто большее!

Бертолд снова ощутил мучительное чувство вины за то, что все время неправильно вел себя с Хилдой. Да, следует признать, что у нее были все основания ненавидеть меня. Я с самого начала обошелся с ней жестоко. Сначала приказал охране вышвырнуть ее, затем обвинил в мошенничестве.

И более того, когда меня охватила страсть, которую я посчитал не чем иным, как просто похотью, я воспользовался тем, что Хилда была расстроена и беззащитна. А вчера, почувствовав, что нас тянет друг к другу, овладел Хилдой, будто она моя собственность! Я даже не потрудился пощадить ее чувства! Так что же удивительного в том, что Хилда предприняла отчаянную попытку защититься от меня?!

И вот теперь она потеряна для меня. А через две недели, когда будут готовы результаты анализа ДНК, Хилда вообще исчезнет из моей жизни. Навсегда.

Если только… Бертолд уселся за стол и принялся разрабатывать план действий.

Когда план был готов, от его дерзости у Бертолда даже перехватило дыхание. Но у него в распоряжении оставалось всего две недели, и он не мог позволить Хилде уйти из его жизни. Не сейчас, когда он встретил женщину, именно такую, какую прочила ему в жены мать. Не сейчас, когда он по-настоящему влюбился!

Хилда в очередной раз перевернулась с бока на бок. Она не могла уснуть — мешали все новые и новые мысли. И, несмотря на усталость, невозможно было просто лежать и ничего не делать. Ей следовало поехать к Бертолду, поговорить с ним, извиниться, объяснить.

Хилда понимала, что теперь он должен ненавидеть ее, но сейчас она думала не столько о себе, сколько о Фредерике и о Петл.

К горлу подступил комок. Бедная маленькая Петл. У нее не будет любящего отца, и дедушки с бабушкой, наверное, тоже не будет. Даже если родители Бернарда живы, захотят ли они признать незаконнорожденного ребенка их покойного сына? Хилда сильно сомневалась в этом. А кроме того, имеет ли она право усугублять горе утраты рассказом о непристойном поведении их сына?

А приятельница Фредерики, Алексис, вдова Бернарда? Разве заслуживает она того, чтобы кто-то пришел к ней и заявил, что у ее мужа есть незаконнорожденный ребенок?

Хилда не могла представить женщину, которая спокойно отнеслась бы к известию о том, что у ее мужа был ребенок от другой.

Нет, решила Хилда, я не стану делать этого, не стану вторгаться в жизнь еще одной семьи, вызывая при этом переполох, как уже сделала в семье Кертисов. У меня уже просто не хватит смелости для этого. Да и желания. А это означает, что мне самой придется растить Петл, не имея ни финансовой, ни моральной поддержки.

Свесив ноги на пол, Хилда поднялась с кровати и расправила плечи. Она сумеет сделать это. Она сумеет все, что угодно.