Закон счастья - Хелена Фенн

Вилла в окрестностях Алерии оказалась небольшим уютным домом, одиноко стоящим на высоком каменистом морском берегу с узкой полоской песчаного пляжа. Попасть на него можно было по тропинке, петляющей среди редких деревьев, или по выбитой в скалистой породе лестнице. Участок окружала невысокая каменистая стена, на углах которой стояли лепные вазы с алой геранью. Вход в дом был через веранду, уставленную белой мебелью с розовой обивкой.

Поднявшись вслед за несшим чемоданы Виктором на второй этаж, Мейбл задержалась у окна на лестничной площадке. Ее очаровал открывшийся отсюда вид на бирюзовое море, скалы, местами поросшие кустарником, и пляж с манящим золотистым песком.

— Тебе здесь нравится? — услышала она голос Виктора, отвлекший ее от созерцания пейзажа.

— Признаться, я ожидала иного.

— Чего же, например?

Она пожала плечами.

— Ну, не знаю… чего-то более фешенебельного.

— А мне казалось, что тебе по душе простая жизнь. Прогулки по пляжу, собирание ракушек… Возможно, я ошибался и ты предпочла бы остановиться в дорогом отеле?

— Нет! — Мейбл резко обернулась. — Я совсем не это имела в виду. Здесь очень мило…

На самом деле ей показалось странным, что Виктор решил остановиться на этой вилле. Подобный вид отдыха был не совсем в его стиле. В конце концов, Корте считался одним из самых высокооплачиваемых парижских юристов. Люди его круга предпочитают более роскошную обстановку. Такие ни за что не стали бы проводить здесь отпуск. Им нужны виллы с мраморными ваннами и самой изысканной обстановкой.

— Значит, простота и близость к природе не чужды твоей душе… — медленно произнес Виктор. — Любопытно, а для меня в ней найдется когда-нибудь место?

Сердце Мейбл замерло. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на него и, лишь когда оцепенение прошло, поинтересовалась:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Если твое отношение ко мне изменится, у нашего брака появится истинный смысл. И тогда мы сможем быть спокойны за того, кто нам дороже всего на свете.

— Гэри?

Виктор кивнул.

— А тебе не кажется, что твоя игра на чувствах выглядит как откровенный шантаж? Выходит, если мне дорог сын, я обязана быть более благосклонна к тебе? — Глаза Мейбл засверкали гневом. — Разве могу я раскрыть душу человеку, который шантажирует меня?

— И все же я добьюсь твоего расположения и докажу, что я совсем не такой, как ты думаешь.

— Ты слишком занят, — возразила Мейбл. — У тебя и без того множество важных дел, чтобы тратить время еще и на меня.

— Верно, работы хватает, но ближайшие семь дней я намерен провести так, как давно мечтал. — Он нежно провел рукой по ее волосам.

Она в смятении потупилась и сдержанно напомнила:

— Не забывай, что у нас все условно. И брак, и медовый месяц.

Виктор тяжело вздохнул в ответ. Взяв Мейбл за руку, он направился к комнате, где оставил чемоданы. Это была большая спальня, посреди которой стояла широкая двуспальная кровать. Из-под покрывала цвета морской волны выглядывали белоснежные простыни. По обеим сторонам лежали на полу пушистые светлые коврики. Прямо над постелью свисал с потолка вентилятор с длинными лопастями. Мейбл заметила, что ее чемодан находится рядышком с чемоданом Виктора и в этом соседстве как бы содержится определенный намек. Впрочем, и без него все совершенно ясно: спать придется вместе, поскольку спальня в доме, судя по всему, одна.

Виктор распахнул окна и впустил в комнату свежий морской воздух. Затем открыл высокие застекленные двери, ведущие на верхнюю веранду, увитую, как и нижняя, плющом.

— Не знаю, как ты, а я хочу пить, — облизнул пересохшие губы Виктор, направляясь к бару со встроенным холодильником. В нем оказалось множество бутылок с минеральной водой, белым вином, пивом, фруктовым соком. На нижней полочке даже лежала половина огромного арбуза, прикрытого прозрачной пленкой. — Чего тебе налить? — поинтересовался он, заглядывая в отделение бара, где находились бокалы, посуда и разнообразные столовые принадлежности.