Королевский генерал - Дафна дю Морье

– С удовольствием, – отозвалась я.

По правде говоря, бокал вина казался мне в ту минуту единственным спасением. Пока Питер наполнял бокалы, я впервые внимательно посмотрела на Ричарда. Он изменился. Вне всякого сомнения. Он возмужал, не только потучнел, но и раздался в плечах. Лицо немного отяжелело. Кожа стала более смуглой, загорелой, под глазами появились морщинки. Как-никак прошло пятнадцать лет. Затем он повернулся ко мне, протянул мне мой бокал, и я увидела только одну седую прядь в его каштановых волосах, над самым виском. А вот глаза, которые на меня смотрели, остались такими же.

– За ваше здоровье и удачу, – спокойно промолвил он и, осушив свой бокал, протянул его вместе с моим, чтобы наполнить снова. На виске у него пульсировала жилка, из чего я сделала вывод, что эта случайная встреча взволновала его не меньше, чем меня. – Я не знал, что ты в Менебилли, – признался он.

Питер смотрел на него с любопытством. Интересно, видел ли он когда-нибудь раньше, чтобы его командир нервничал или выказывал признаки беспокойства? Рука с бокалом слегка подрагивала, голос был резким, странно отрывистым.

– Я приехала из Ланреста лишь несколько дней назад, – ответила я голосом, быть может таким же странно нейтральным, как и его. – Братья сказали, что я не должна оставаться одна, пока идет война.

– Они поступили очень мудро. – Он кивнул. – Эссекс^[9] упорно движется на запад. Очень вероятно, что нам придется дать еще один бой на этом берегу Теймара.

В эту минуту с радостными возгласами вбежали дочки Питера, бросились в объятия к отцу и, повиснув на руках у смеющегося и извиняющегося Питера, увлекли его и всю семью за собой в галерею. Мы с Ричардом остались одни. Через окно я посмотрела в сад, на коротко подстриженные кусты и ухоженные газоны, в то время как самые тривиальные мысли будоражили мой ум.

«Трава такая зеленая после утреннего дождя» или «Немного холодновато для такого времени года», – фразы, которые я никогда в жизни не произносила даже в разговоре с незнакомым человеком, казались мне в тот момент наиболее подходившими к ситуации. К счастью, язык мой отказывался формулировать слова, и я продолжала молча смотреть на сад. Ричард был так же нем, как и я. И вдруг он заговорил тихо, но быстро и отрывисто:

– Прости, что молчу. Не думал после пятнадцати лет увидеть тебя все такой же, ужасно не изменившейся.

Этот прыжок из безразличного настоящего в интимное прошлое еще больше взволновал меня.

– Почему ужасно? – спросила я, глядя на него поверх бокала.

– За долгие годы у меня сложился совсем другой образ. Я ожидал увидеть калеку, осунувшуюся и бледную, нечто вроде зыбкой тени, окруженной докторами и сиделками. Вместо этого… ты.

Он посмотрел мне в глаза с той дерзкой прямотой и бесцеремонностью, которую я так хорошо помнила.

– Сожалею, что разочаровала тебя, – горько усмехнулась я.

– Ты не так меня поняла. Я не сказал, что разочарован. Просто я потерял дар речи. – Он снова опорожнил свой бокал и поставил его на стол. – Сейчас я приду в себя. Где мы можем побеседовать?

– Побеседовать? Но… здесь, я полагаю, если тебе угодно.

– Среди этих безмозглых болтунов и орущих детей? Ни за что, – возразил он. – Ведь у тебя есть комната?

– Да. – Я старалась держаться с достоинством. – Но если мы там уединимся, это может показаться странным.

– Раньше ты не была такой щепетильной.

Это было похоже на запрещенный прием, я не нашлась, что ответить.

– Должна тебе напомнить, – промолвила я, запинаясь, – что вот уже пятнадцать лет мы чужие друг другу.

– Ты считаешь, я все забыл?

В этом месте нас прервала Темперанс Сол: она какое-то время мрачно наблюдала за нами со стороны, пока не решилась наконец подать голос.

– Сэр Ричард Гренвил, я не ошиблась? – поинтересовалась она.

– Ваш покорный слуга, сударыня. – И Ричард выразительно взглянул на нее.

Он мог бы сразить этим взглядом кого угодно, но только не Темперанс.

– Нечистый призывает вас к себе, – изрекла она. – Я уже вижу его когти на вашем горле, его челюсти, готовые вас растерзать. Покайтесь, покайтесь, пока не поздно.

– Что все это значит, черт побери? – возмутился Ричард.

Я покачала головой, показала пальцем на небо, а вошедшая во вкус Темперанс продолжала:

– Следы Антихриста видны у вас на лбу. Люди, которых вы привели, – ненасытные волки. Вы все провалитесь в преисподнюю.

– Скажи этой старой дуре – пусть идет к черту! – выпалил Ричард.

Я предложила госпоже Сол бокал вина, но она его отвергла, словно это было кипящее масло.

– Они будут рыдать и скрежетать зубами, – продолжала она.

– Как вы правы! – сказал Ричард, взяв ее за плечи, повернул, словно волчок, и повел через всю комнату к камину, где сидел ее супруг. – Присматривайте за ней как следует! – промолвил он властно.

Воцарилась тишина, за которой последовал легкий смущенный шепот. Питер Кортни, красный как рак, подбежал с наполненным до краев кубком в руке.

– Не желаете ли еще вина, сэр?

– Спасибо, нет. Я уже достаточно выпил, – отказался Ричард.

Молодые офицеры, повернувшись к нам спиной, с неподдельным интересом разглядывали висевшие на стене портреты. Уилл Спарк, стоявший в небольшой группе возле камина, разинув рот, смотрел на королевского генерала.

– Так и муху недолго проглотить, сэр, – пошутил Ричард.

Джоан прыснула, но под взглядом Ричарда тут же смолкла.

Уилл Спарк выступил вперед.

– Один мой юный родственник служит под вашим началом, – сказал он. – Прапорщик в двадцать третьем пехотном полку.

– Вполне возможно, – кивнул Ричард. – Правда, я никогда не разговариваю с прапорщиками.

Он повернулся в сторону Джона Рашли. Приехав минуту назад со своей ежедневной прогулки верхом, тот переминался с ноги на ногу у двери в испачканном грязью костюме, смущенный столь неожиданной компанией.

– Эй, дружище! – окликнул его Ричард. – Не могли бы вы с кем-нибудь отнести кресло госпожи Харрис в ее комнату? Ей наскучило это сборище.

– Это Джон Рашли, сэр, – шепнул ему на ухо Питер, – старший сын в семье и ваш хозяин в отсутствие его отца.

– А! Покорнейше прошу простить. – Ричард улыбнулся и сделал шаг вперед. – Ваш внешний вид ввел меня в заблуждение, и я принял вас за лакея. Я лишаю званий своих молодых офицеров, если они являются ко мне в таком виде. Как себя чувствует ваш отец?