Королевский генерал - Дафна дю Морье

Я помню этот ужин так, словно это было вчера. Я лежала, прислонившись к подушкам, а Ричард сидел на другом конце кровати. Рядом стоял низенький столик.

Казалось, мы расстались только вчера. Когда Мэтти, поджав губы, вошла с подносом – так и не поняв, почему мы разошлись, она думала, что он бросил меня из-за моей болезни, – Ричард расхохотался, назвал ее «старой сводней» – это было ее прозвище в те далекие дни – и поинтересовался, сколько сердец она разбила с тех пор, как он ее не видел. Она хотела отделаться сухим ответом, но не тут-то было. Он взял поднос у нее из рук, поставил на стол и тут же помирился с ней, зардевшейся от смущения, подшутив над ее дородностью и завитушками на лбу.

– Полдюжины воинов во дворе жаждут познакомиться с тобой, – сказал он ей. – Иди и докажи им, что женщины Корнуолла получше потаскушек из Девона.

Она исчезла, захлопнув за собой дверь, уверенная, что впервые за пятнадцать лет я больше не нуждаюсь в ее услугах. Ричард тут же набросился на еду – он всегда был хорошим едоком – и быстро стал поглощать все, что стояло перед нами, пока я, еще не оправившись от потрясения, вызванного встречей с ним, играла крылышком цыпленка. Не закончив, он, по своей старой привычке, встал и, держа в одной руке кость, а в другой – кусок пирога, принялся ходить взад-вперед и рассказывать о плимутских оборонительных сооружениях, которые его предшественник, вместо того чтобы сразу снести, оставил красоваться на виду.

– Ты не поверишь, Онор, – говорил он мне, – этот толстый кретин Дигби девять месяцев сидел, не отрывая задницы, у стен Плимута, в гарнизон завозили продовольствие, дрова, возводили баррикады, а он играл с офицерами в карты. Слава богу, шальная пуля приковала его к постели месяца на два, и я за это время успею организовать осаду вместо него.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила я.

– Первые две задачи были довольно просты, и я решил их еще в октябре. Я приказал возвести новое укрепление в Маунт-Баттене, и мои орудия так палят по кораблям, пытающимся пересечь пролив, что в гарнизоне уже начинает недоставать боевых припасов. Затем я перекрыл им воду, и городские мельницы не могут больше молоть муку для населения. Дай мне один-два месяца, и я заморю их голодом.

Он вонзил зубы в пирог и подмигнул.

– А блокада со стороны суши? – Меня заинтересовал его рассказ. – Это эффективно?

– Будет эффективна, если я успею ее организовать. Когда я приехал, то обнаружил много бездарных офицеров – больше половины из них я уже уволил. У меня в Солташе есть один славный малый, он отбросил мятежников назад в Плимут, накормив их свинцом, когда те пытались высунуть нос недели две назад. В этом жестоком бою мой племянник Джон – старший из сыновей Бевила, ты должна его помнить – проявил себя с наилучшей стороны. На прошлой неделе мы устроили небольшой сюрприз их сторожевому отряду со стороны Модлина. Выбили их с занятых ими позиций и взяли около сотни пленных. Думаю, теперь эти господа из Плимута надолго лишились сна.

– Пленные, наверное, доставляют немало хлопот, – сказала я. – Тут для своих людей и то непросто раздобыть провиант. Ведь ты должен их кормить, я полагаю?

– Кормить? Этого еще не хватало! Я отправил их в Лидфордский замок, а там их повесили без суда за государственную измену.

Он выбросил куриную ножку в окно и оторвал от тушки вторую.

– Но, Ричард, – заметила я неуверенно, – правильно ли это? Они сражаются за дело, в которое верят и считают справедливее нашего.

– Плевать на справедливость, – ответил он. – Это эффективное средство, а остальное значения не имеет.

– Я слышала, парламент назначил за твою голову высокое вознаграждение. Мятежники боятся тебя и ненавидят.

– А чего ты хочешь? Чтобы они расцеловали мою задницу? – Он улыбнулся и сел на кровать. – Довольно о войне. Поговорим немного о нас.

Мне этого не хотелось, я надеялась увлечь его разговором об осаде Плимута.

– Где ты сейчас живешь? – быстро проговорила я. – В палатке?

– Я в палатке, имея в своем распоряжении лучшие дома Девона? – Он ухмыльнулся. – Нет. Мой штаб располагается сейчас в Баклэндском замке, который мой дед продал полвека тому назад Фрэнсису Дрейку^[10], и не стану скрывать, что живется мне там совсем неплохо. Я захватил весь мелкий и крупный рогатый скот имения, и землевладельцы, под угрозой виселицы, платят мне оброк. За глаза они называют меня Рыжим Лисом, а женщины пугают моим именем детей, когда те не слушаются: «Вот придет Гренвил Рыжий Лис – и утащит вас».

Он расхохотался, словно изрек нечто очень смешное. Я наблюдала за линией его подбородка, более массивной, чем прежде, и за контуром его губ, сужавшихся в уголках.

– Твой брат Бевил, – произнесла я тихо, – совсем не таким способом завоевал себе репутацию на западе.