Любить, чтобы ненавидеть - Нелли Осипова

Видимо, все же легкое чувство зависти затуманило сознание Даши, и она спросила:

— А как же теперь со Степом будешь крутиться? Он ведь рано или поздно узнает.

— Как тебе в голову могло прийти, что я буду продолжать с ним прежние отношения?! Со Степом все покончено.

— Ну конечно, — меняем пешку на ферзя, — как-то недобро заметила Даша.

— Это что, аперитив перед обедом? Спасибо за угощение, — обиделась Катя. — Не говори, чего не знаешь.

— А чего я не знаю? Что еще осталось за кадром? — таким же язвительным тоном спросила Даша.

— Просто я не успела еще сказать: со Степом я порвала перед своей командировкой, когда об Андрее и понятия не имела.

— С чего вдруг? — искренне удивилась Дарья.

— Ты прекрасно знаешь, что наши отношения давно уже стали меня тяготить, но удерживало чувство вины, что ли, или благодарность… не знаю, как точнее выразиться. Я не могу зачеркнуть его роль в моем тогдашнем состоянии, он сам того не ведая все-таки помог мне хоть как-то справиться с депрессией.

— Ну прямо! Степ в роли реаниматора. Обхохочешься.

— Ничего смешного не вижу.

— Зачем же тогда было рвать с ним?

— Он меня оскорбил.

— Степ? Как это?

— Заподозрил, что в командировке я стану обслуживать своего шефа.

— Он что, с ума сошел?

— Не знаю, только я ему сразу сказала, чтобы он не смел мне больше звонить. Ладно, Даш, давай закончим этот разговор. Скажи лучше, когда придет Сашенька? Она гуляет?

— Конечно. Этот тип ее с утра пораньше забрал, готов наизнанку вывернуться, лишь бы услужить.

— Это ты, Даш, напрасно, он ее любит.

Даша промолчала.

— Ты так не считаешь?

— Да любит, любит, еще бы ему такую красивую доченьку не любить, на нее все родители в детском парке заглядываются. А он хвост распускает. И с молоденькими мамашами заигрывает. Я его подходцы знаю.

— Ты несправедлива к нему.

— Я? — картинно удивилась Дарья. — Может быть, это у меня на шее засосы были? Может, это от меня чужими духами несло?

— В конце концов… — начала примирительно Катя.

— Что — в конце концов? — перебила ее Дарья и внезапно с необъяснимой жестокостью бросила: — Или ты это себя уговариваешь, потому что сама оказалась в роли любовницы?

— Ну спасибо, подруга. Может, ты просто позавидовала мне? Прежде за тобой такого не водилось.

— Но тебе ведь и в голову не приходило подумать, что должна чувствовать его жена, узнай она о вашей связи!

— Да, ты права — я ни о чем не думала, да и сейчас не думаю. Просто влюбилась — и все! Мы оба влюбились друг в друга. Этого никто не может ни запретить, ни отменить! И не стоит тебе пытаться унизить меня, называя это связью.

— А что же это, по-твоему, такое?

— Просто любовь. Разве тебе незнакомо это чувство? Или ты все забыла в один миг, только потому что Гоша переспал с какой-то случайной шлюхой? И слава богу, если это просто шлюха, а не любовница, — и Катя, поймав на себе пристальный взгляд подруги, с вызовом закончила, — как я.

— Конечно, хорошо так рассуждать со стороны, тебе же никогда мужчины не изменяли и никто в вашей семье не пьянствовал, — неожиданно обиделась Даша. — А я, как увижу пьяного, так сразу папочку моего вспоминаю. Тебе этого не понять, у тебя вон какие отец с матерью.

Катя с удивлением уставилась на подругу.

— Что ты несешь, Дашка, чего ты ко мне прицепилась? Чем меня судить, может, поразмыслишь над собственным поведением? Сама говорила, что приходишь с работы, валишься снопом в постель, и любые попытки Гоши расшевелить тебя вызывают только злость и раздражение. Говорила?

— Ну, говорила. Должен же кто-то в этой семье работать и деньги в дом приносить! Устаю как собака.

— А муж пусть завяжет свое хозяйство морским узлом? Так, что ли? Сама подумай. Лучше бы настояла, добилась, чтобы он работал, хоть что-нибудь делал, а то лелеешь в нем и в себе фантазии об его исключительности, неоцененном таланте…

— Он на самом деле талантлив — это правда, все говорят! — с возмущением перебила Даша.

— Никто и не спорит. Только нечего сидеть и холить свой талант, поглаживая его по животику, нужно работать! Здоровый мужик, сидит на твоем иждивении, покорный любой твоей прихоти. Ты сама поставила его в униженное положение да еще и отвергаешь его супружеские притязания. А он, по твоим рассказам, — биологически активная особь.

Даша вдруг встрепенулась, уставилась в недоумении на подругу и с удивлением спросила:

— Интересная формулировка. Откуда ты это взяла?

— Ты в самом деле все забыла. Десять лет назад, когда вы еще не были женаты и ты бегала позировать в его прежнюю мастерскую, именно ты мне выдала это определение, ссылаясь на какую-то книгу, и еще добавила от себя, когда я вытаращилась от удивления, — «нормальная научная формулировка, означающая половую активность человека», неужели не помнишь?

— Нет, хоть убей, не помню. Надо же. То есть получается, не мужик, а перпетум мобиле, вечный двигатель?

— Вроде того, — улыбнулась Катя.

— Значит, и женщина может быть биологически активной особью?

— Перестань придуркиваться и изображать сексуальную неграмотность — сама же меня просвещала.

— Видишь, как все у меня нескладно получается, даже прогнать толком мужа не могу, потому что ему не на что жить. Подумать только — выгоняю мужика и сама же его кормлю и деньги на мелкие расходы даю. Ты что-нибудь подобное слышала? — И такая горечь прозвучала в Дашиных словах, что Катя потянулась, чтобы обнять ее.

В этот момент с грохотом распахнулась входная дверь. В комнату буквально ввалился Гоша в разорванной куртке с окровавленной правой рукой, которую он придерживал другой за локоть. За ним, вздрагивая от рыданий, вбежала Саша, цепляясь обеими руками за свисавший лоскут отцовской куртки.

— Нас с папой собака покусала, — заикаясь, проговорила девочка.

Дарья вскочила с ковра, подхватила дочь, принялась лихорадочно осматривать ее, но Гоша, не скрывая гордости, заявил охрипшим голосом:

— С ней все в порядке, я не подпустил… Сволочной кобель, точно с цепи сорвался, бросился, руку вот в кровь разодрал… я ему ногой по зубам врезал…

Прибежала Клава, запричитала:

— Вай мэ! Что же это творится?

Катя подбежала к Гоше, помогла ему снять изодранную куртку, охнула:

— Господи, Гошенька, надо в поликлинику! Даш, погляди, как все разворочено, с ума сойти!

Даша передала Клаве дочь, подошла, бросила беглый взгляд на рану и спросила внезапно осипшим голосом: