Темное обольщение - Бренда Джойс

– Ты когда-нибудь слышал о Джоне Резби?

– Да, – удивленно ответил он. Клэр напряглась.

– Его сожгли на костре за его убеждения в 1409 году.

– Я был тогда ребенком.

– Тогда ты должен знать, что не стоит открыто говорить о старых богах и сверхъестественных способностях, – вздохнула Клэр.

– Это доверительный разговор, – мрачно сказал он. – Я доверяю тебе. В тебе нет ничего от религиозной фанатички.

– Почему ты в этом так уверен? Но вообще ты прав. Я даже не католичка, Малкольм. Я принадлежу к епископальной церкви. – Впрочем, в том времени, где она оказалась, это тоже грозило ей клеймом ереси. – За сохранность своей тайны можешь не беспокоиться.

Малкольм кивнул:

– Если бы я тебе не доверял, то никогда не рассказал бы об этом.

Странно, подумала Клэр, с чего он доверяет ей, совершенно постороннему человеку?

– Но тебе придется сходить со мной на мессу, Клэр.

– Конечно схожу. Я же не идиотка. Без проблем прикинусь католичкой до тех пор, пока не вернусь домой.

В его взгляде сверкнули загадочные искорки, и он отошел к столу.

– Сколько вас таких? – поинтересовалась она.

Человека, обладающего сверхъестественными силами, могли обвинить в чародействе, колдовстве и сговоре с дьяволом. Слава богу, охота на ведьм разгорится только в следующем столетии, а не в этом.

– А Черный Ройс тоже наделен этим даром? Он один из вас? Он тоже верит, что обладает силой Древних? А как вы охраняете вашу тайну?

В улыбке Малкольма сквозил холодок.

– Какое тебе дело до силы Ройса?

– Он похож на тебя тем, что не такой, как все, – с жаром ответила Клэр.

– Нет. – Малкольм отвернулся. Он держался напряженно и скованно. – Ройс – граф Морверн, и никто более.

Клэр помрачнела, похоже, он пытается свернуть разговор. Они явно затронули опасную, возможно, даже запретную тему. Его убеждения и способность преодолевать время, несомненно, составляли некую тайну. Клэр не оставляло чувство, что и Ройс обладал тем же даром.

Малкольм отвернулся. Клэр медленно подошла к нему сзади. Малкольм вновь развернулся к ней лицом, их разделял какой-то дюйм. Может, пустить в ход женские чары, чтобы добыть ответы на интересующие ее вопросы? Клэр осторожно прикоснулась рукой к его груди. Увы, стоило ей дотронуться до покрытых льняной тканью мускулов, как ее тело пронзила мощная волна желания.

– Расскажи. Ты уже открыл мне ужасную тайну, которая может стоить тебе жизни. Расскажи остальное.

Малкольм криво улыбнулся:

– Не играй со мной, Клэр.

Его глаза пылали, причем не только гневом. Клэр безошибочно разглядела в них искорки желания.

– Почему бы и нет? – Прикасаясь к нему, она чувствовала себя маленькой и слабой. – Ты же играл со мной с самого начала.

– Играя со мной, играешь со смертью.

– Нет, я доверяю тебе. – Как ни странно, это было правдой. – Сколько вас таких, кто способен преодолевать время? И зачем это вам? Вы принадлежите к какому-то религиозному ордену или тайному обществу? – Впрочем, ответ она уже знала.

Выражение его лица вмиг сделалось серьезным. Его рука накрыла ее руку, сильнее прижимая ее к груди.

– Ты задаешь слишком много вопросов. Тебе не нужно столько ответов.

– Так нечестно! – запротестовала Клэр. – Ты притащил меня сюда, я должна знать обо всем. – И тут она сделала то, чего бы никогда не сделала в Нью-Йорке, – скользнув рукой в вырез его рубашки, дотронулась до тяжелого нательного креста, висевшего на цепочке у него на шее. Холодный металл на горячей коже.

Малкольм улыбнулся, но улыбка получилась какая-то неискренняя.

– Ты играешь с огнем, – предупредил он.

Что-то твердое уперлось ей в бедро. Дыхание сделалось прерывистым, и Клэр тщетно пыталась его восстановить.

– Ты же сказал, что доверяешь мне. Ты сам привел меня сюда. Я историк, Малкольм, ученый. Поэтому я так много знаю о твоем времени. Пожалуйста, я должна знать. – В ее взгляде застыла мольба.

Он тяжело дышал.

– Магистры клянутся защищать Бога и Древних, хранить Веру и охранять Книги.

Клэр жадно впитывала каждое произнесенное им слово.

– Мы поклялись защищать тебя, Клэр, и таких, как ты. Защищать Невинных. Это самая священная клятва после той, что мы даем Богу.

Клэр слушала как завороженная.

– Я так и думала! Ты не первый рыцарь, который принадлежит тайному ордену с еретическими взглядами. А как твой орден называется?

Малкольм бесхитростно улыбнулся:

– У него нет названия. – Он резко отстранился от нее. Льняная рубаха топорщилась над его твердой мужественностью.

Клэр было некуда отступать.

– От чего вы защищаете Бога? От чего защищаете Древних? От чего защищаете Книги и людей, таких как я?

– От Зла.

По телу Клэр пробежал холодок.

– В чем дело, Клэр? Ты напугана. Или ты задала слишком много вопросов, и теперь ответы с трудом помещаются в твоей красивой головке? – Он был одновременно спокоен, насмешлив и разозлен.

Клэр сглотнула застрявший в горле комок.

– Оставь свою иронию. Да, ты меня напугал. Мы оба знаем, что в этом мире полно зла. Но в твоем описании оно кажется… организованным!

Он буквально пронзил ее взглядом. Клэр даже поежилась.

– Разве ты не веришь в дьявола?

Клэр подумала о матери. Она спряталась за диваном, уставившись на его потрепанную обивку. Ей так хотелось, чтобы мама поскорее вернулась домой. В комнату медленно вплыла тень…

– Нет, не верю, – ответила она, чувствуя, как по спине струйками стекает холодный пот. – Ты хочешь меня напугать?

Он спокойно заглянул ей в глаза:

– Ты меня вынуждаешь. И ты соблазнила меня одним прикосновением. Я хочу защитить тебя, но, может, так оно и лучше. Может, тебе действительно стоит знать о жизни в моем мире все.

Клэр попыталась ухватиться за его слова:

– А сколько всего Магистров?

Малкольм тяжело вздохнул и подошел к столу налить еще вина. Клэр догадалась, что он не собирается раскрывать секреты своих братьев рыцарей, и решила зайти с другой стороны.

– Почему на нас напали? Кто были эти люди и что им было нужно?

– Это были люди Морэя. Ему нужна страница из книги, Клэр. А еще он жаждет моей смерти.

Клэр одолели мрачные мысли.

– Морэй – твой враг?

– Граф Морэй – Божий враг, враг всего человеческого. Он подослал Сибиллу в твой магазин, чтобы найти страницу или книгу. Он и твой враг тоже, – многозначительно добавил он.