Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

Но потом моя госпожа заговорила снова, ее голос заполнил мою голову и заглушил его.

— Он твой враг. Кусай, рви, убивай. Проливай кровь повстанцев, и ты будешь вознаграждена.

Я взревела, когда энергия хлынула по моим венам, тени и тьма распространились внутри меня, как масло по крови. Я вырвалась из своих уз, разорвав их все разом, и бросилась на стоящего передо мной человека.

Мои когти впились в его бока, когда я схватила его в свои лапы, заставляя его кричать от боли, когда я подтащила его вплотную и раскрыла челюсти, разрывая морду, чтобы оторвать его голову от плеч.

Что-то острое вонзалось в мою верхнюю лапу, снова и снова, и я завыла от злости, бросив свою добычу и кинувшись на девушку с кистенем.

— Простите меня, леди Дарси, — полувсхлипнула она, поворачиваясь и убегая. — Я не могу позволить вам причинить вред человеку, которого выбрали для вас звезды!

Я с рычаньем помчалась за ней, потому она бросала на меня ледяные стены, но я прорывалась сквозь них, осколки разлетались повсюду и резали мне ноги, но я продолжала бежать за ней и угодила в огромную пропасть в земле.

Со злости я завыла, шлепнулась на дно и посмотрела на девушку, которая стояла на вершине дыры, пытаясь набросить магическую сеть на пропасть, чтобы задержать меня. Но я создание теней, чудовище ночи. И меня не удержать.

Я вскочила на ноги, вскарабкалась по грязным стенам и когтями пробила себе путь наверх, пока она торопилась поймать меня в ловушку. Но я успела раньше нее, пронзив своими острыми когтями ее клетку и ухватившись за ее ногу, когда выбиралась из ямы. Я повалила ее под себя, выхватив из ее рук кистень, и увидела, как побелели ее глаза, когда осознание заполнило их.

— Я не умру напрасно! Я люблю вас, миледи! — кричала она, когда я сомкнула зубы вокруг ее тела, разрывая и раздирая, пока ее крики не стихли, отшвырнув ее от себя, как тряпичную куклу, и оставив кровавый след на земле, она провалилась в яму, которую сама же и устроила, чтобы поймать меня, и скрылась в темноте.

Я подняла голову и завыла в ночь, радуясь своему убийству. А когда я наконец снова посмотрела вниз, то увидела, что сереброглазый мужчина держит над головой пылающий меч, привлекая мое внимание, и размахивает им направо и налево.

Я побежала через поле боя, оставляя других повстанцев позади, когда голос в моем разуме призывал меня прикончить этого и попировать его кровью.

И я повиновалась этому приказу.

Тори

Магия огня врезалась в мой воздушный щит с такой силой, что меня сбило с ног, мои доспехи звякнули металлическим звоном, когда я рухнула на спину, и я зарычала, катаясь в грязи и крови, покрывавших землю, снова вскочила на ноги, а затем вызвала крылья из спины и взлетела в воздух.

Вокруг меня все еще бушует битва, и я выругалась, когда один из членов гребаного фан-клуба Лайонела выпустил в мою сторону драконий огонь. Я увернулась от атаки благодаря своей скорости, вместо того чтобы тратить силы на защиту, и бросила осколки льда и дерева обратно в красного зверя, целясь в его крылья и глаза.

Дракон взревел от боли, когда магия разорвала тонкую мембрану его крыльев, и я продолжила атаку взрывом воздуха, который отправил зверя в полет над рядами Нимф, так что при падении он врезался в них, а не в повстанцев.

Я снова потеряла Алехандро из виду в этой схватке, так как он постоянно переходил в форму Нимфы и обратно, чтобы нападать разными способами, Нимфы по его приказу пропускали его через свой строй, в то время как я была вынуждена сталкиваться с ним снова и снова.

У меня за спиной сформировалась верная группа повстанцев, которая приспособилась к моему стилю боя и сражалась вместе со мной, помогая мне отвоевывать позиции с каждой минутой, и я мрачно улыбнулась Джастину, когда он поджег Нимфу своей магией огня и с воплями отправил ее обратно к своим собратьям.

Сокрушительный грохот наполнил воздух, и я посмотрела через поле боя на холм, где Лайонел и Дариус вели свой бой; в лунном свете мелькали золотые и зеленые чешуйки, покрытые, должно быть, кровью.

Мое сердце сжалось от страха за своего партнера, но я заставила себя верить в него, как и он должен был верить в меня, чтобы довести эту битву до конца. Хотя, глядя на своих людей и на кажущийся бесконечным рой армии Лайонела, наступающий на них, я вынуждена была признать, что начинаю бояться исхода этой битвы.

Я убрала меч в ножны и призвала свою магию воды, держась в воздухе над сражением, втягивая свою силу в кончики пальцев и удерживая ее там, пока, клянусь, не услышала прилив воды, пульсирующий в барабанных перепонках, сила которого грозила захлестнуть меня.

Я выпустила приливную волну на Нимф перед нами, мои волосы взметнулись назад от силы энергии, которую я выплеснула, а с губ сорвалось дикое рычание, когда она врезалась в них, смывая их и ввергая в грязь поля битвы. Я ухватилась за эту грязь и потащила в нее столько извивающихся тел, сколько смогла, сжимая кулаки и сотрясая конечности силой своей магии, топя их в грязи и давая своему отряду небольшую передышку от боя.

Я опустилась с неба и приземлилась перед своими людьми, обнаружив среди них Каталину, которая бросала деревянные копья одно за другим в спины отступающих Нимф, успевших убежать от моей атаки, сбивая их, пока Хэмиш держал руку на ее плече, передавая ей свою силу.

— Вот так, Китти! Наделай в них дырок больше, чем в фиговом кусте!

Мои глаза метались туда-сюда по полю боя, пока мой маленький отряд Фейри смотрел на меня в ожидании следующих приказов, а Джастин придвинулся ближе, подняв металлический щит и держа его так, словно надеялся укрыть меня от атаки, если таковая последует, в другой его руке сверкал огненный клинок Феникса, держа его наготове.

Я заметила Алехандро слева от себя, когда крики стали невыносимы с его стороны: батальон Юджина перешел в форму Тиберийских Крыс и в ужасе разбежался, когда Нимфы бросились на