Список жертв - Джулия Гарвуд

Голос у Шилдса оказался низкий и проникновенный — гипнотический голос, который действительно хотелось слушать. Корди ткнула Риган локтем в ребра и прошептала:

— Слушай, в чем дело? Тот телохранитель, который слева, не сводит с тебя глаз с того момента, как мы вошли в зал.

— Не обращай на него внимания, — отозвалась Риган, даже не повернув головы.

Шилдс хлопнул в ладоши, призывая аудиторию к вниманию, и начал свою речь:

— «Кто рано встает, тому Бог подает» — так говорила моя бабушка. Завтра в этом зале соберутся пятьсот человек, и за место придется побороться. Вы пришли первыми и заплатили за семинар, поэтому я решил провести небольшое предварительное занятие. Если будут подходить еще люди, мы откроем двери в другой зал и займем его тоже, так что не волнуйтесь — места хватит всем. Итак, позвольте мне рассказать вам вкратце, чему именно вам предстоит научиться за эти выходные дни.

Он говорил и говорил, голос его звучал мягко, убаюкивал, и Риган постаралась просто выключить звук. Она достала из синей папки фотографию Шилдса и принялась сравнивать ее с оригиналом. Сходство оказалось весьма полным. То ли фото качественное, то ли оригинал за собой следит весьма тщательно. Потом ей стало скучно, и Риган принялась размышлять о собственных проблемах. Рассеянно она перевернула фото и принялась делать заметки. «Позвонить в службу безопасности и поговорить с ними о Питере Моррисе», — писала она. Потом: «Поговорить с Эйденом об Эмили Милан». Она подняла голову и оглядела затаивший дыхание зал. Публика слушала доктора Шилдса как зачарованная. Несомненно, этот человек является выдающимся психологом. Некоторые женщины подались вперед, словно неосознанно пытаясь стать хоть немного ближе к нему. Риган прислушалась к речи и через пару минут пришла к заключению, что доктор сосредоточился на двух моментах: жадности и страхе. Это яд, говорил Шилдс. И прежде чем люди осознают, что мир открыт перед ними и нет в мире такой вещи, которую они не могли бы получить, они должны избавиться от этих отравляющих душу эмоций.

Где-то в середине зала вверх взметнулась рука. Шилдс сделал шаг вперед и ободряюще улыбнулся:

— Что вы хотите спросить?

Женщина, поднимавшая руку, встала и нервно одернула плохо сидящую юбку.

— Я не уверена, что поняла… что все поняла правильно. Вы сказали, что мы должны открыть свой разум и осознать новые возможности. Но для этого нужно сначала избавиться от того яда, который накопился внутри…

Она заколебалась, и Шилдс кивнул:

— Все правильно, продолжайте.

— Ну… дело в том… я как-то не думала, что у меня внутри вообще есть яд.

Шилдс театрально всплеснул руками:

— Все мы люди, а потому у любого из присутствующих здесь внутри есть некая порция яда.

— Но я не знаю… не понимаю, что это за яд такой? — Женщина так и не справилась с застенчивостью. Она нервно теребила юбку и выглядела испуганной собственной смелостью.

Доктор Шилдс явно ожидал подобного вопроса. Он сложил руки за спиной, словно университетский профессор, и сделал еще шаг к аудитории.

— Теперь он совсем близко к Софи, — удовлетворенно прошептала Корди. — Запись должна получиться вполне качественной.

— Я думаю, эта женщина, которая задала вопрос, играет заранее подготовленную роль.

— Подстава? Может быть, — согласилась Корди.

— Скажите, — обратился Шилдс к женщине, — обижали ли вас когда-нибудь? Я имею в виду глубокие душевные раны.

Есть ли такой человек, у которого не было бы душевных ран, подумала Риган, вспомнив Денниса. Ей неожиданно стало интересно. Что именно предложит доктор Шилдс в качестве панацеи от душевных мук? Женщина, к которой был обращен вопрос, опустила глаза, и щеки ее вспыхнули.

— Да, — прошептала она. — Наверняка каждого, кто сюда пришел, хоть раз да обидели, — добавила она более уверенно. — Меня вот бросил мой бойфренд. Плевать ему было на меня и мои чувства… попользовался и бросил.

— Он ранил вашу душу, и в ней осталась обида, не так ли? — мягко спросил Шилдс. Взгляд его переместился на аудиторию, и он продолжал все более громким и уверенным голосом: — Кого из вас предали любимые? Кого использовали родственники и друзья? Кого обошли повышением на работе — заслуженным повышением?

В зале одна за другой поднимались вверх руки.

— Мужик просто гипнотизер, ты посмотри, — пробормотала Корди. — Эй, Риган, подними руку, а то телохранитель по-прежнему на тебя пялится.

Риган послушно подняла руку. Шилдс взирал на людей, как пророк, готовый изречь слово истины.

— Я уверен, что все эти обиды остались внутри вас. И они превратились в капли яда, который разъедает вашу душу и съедает ваш потенциал, способность к творчеству, любовь к жизни и оптимизм.

— Но как же от этого можно избавиться? — спросила та же женщина.

— Я научу вас, — отозвался доктор Шилдс. — К вечеру воскресенья, когда наш семинар закончится, вы будете очищены и готовы к тому, чтобы познавать и завоевывать открытый перед вами прекрасный мир. Я обещаю вам это. — Он сделал паузу, а потом вкрадчиво продолжил: — Теперь я предлагаю вам небольшое упражнение. Откройте, пожалуйста, ваши папки. Внутри вы найдете блокнот и ручку. Сейчас мы будем составлять список.

Шилдс сделал знак стоящему справа телохранителю. Тот мгновенно опустился на колени перед камином, и вот уже взметнулось пламя, согревая и без того теплое помещение.

— Так, достаем блокноты и демонстрируем энтузиазм, — прошептала Корди. — Черт, здесь уже жарко. Надо было волосы наверх зачесать. Я уже прямо чувствую, как они начинают завиваться.

Риган, которая привыкла к тому, что Корди все время нервничает из-за прически, проигнорировала ее нытье.

— Готовы? — воззвал Шилдс. — Прекрасно! Теперь послушайте. Я хочу, чтобы вы ответили на вопрос: что нужно, чтобы этот мир стал для вас идеальным? Может, он стал бы более приятным и радостным местом, если бы люди, которые обидели вас, просто исчезли? Представьте себе, что у вас есть такая волшебная сила. Делаете так, — он щелкнул пальцами, — и эти люди исчезают… навсегда. Представьте, что их больше нет. Возможно, тогда и обида уйдет. Исчезнет яд, разъедающий вашу душу. Постарайтесь поверить, что вы обладаете необходимой силой, и составьте список людей, которых вы бы желали убрать из этого мира.