Сицилийские ценности - Вайолетт Лайонз

— Что ж, к несчастью, я это сделал… И пока, видимо за мои грехи, мы вынуждены быть вместе.

Внезапно, к ее крайнему изумлению, выражение .холодной ярости на лице Франческо куда-то исчезло, и, запрокинув голову, он громко рассмеялся. Но в этом смехе не было ни теплоты, ни настоящего веселья, от него веяло таким холодом и цинизмом, что Роберта внутренне содрогнулась.

— Какая досада, что мы с тобой здесь одни, без свидетелей. В противном случае, моя дорогая женушка, у нас была бы прекрасная возможность публично объявить о разрыве, которого мы оба так желаем. И сейчас даже более чем когда-либо. Однако, к нашему несчастью, нужная нам аудитория отсутствует, так что, боюсь, придется нам потерпеть друг друга еще немного.

Усталым жестом Франческо потер кулаками глаза.

— А сейчас я иду спать, — заявил он тоном, не допускающим никаких возражений. — В кровать. И это не подлежит обсуждению.

На этот раз Роберта не решилась спорить и, не произнеся ни слова, осталась сидеть, где сидела. Стоило ей сказать хоть что-нибудь не то и, учитывая настроение, в котором находился сейчас Франческо, можно было нарваться на неприятность, по крайней мере словесную.

Но это отнюдь не означало, что такое положение вещей ее устраивает.

Услышав, как Франческо, войдя в ванную, отвернул кран душа, Роберта позволила себе немного расслабиться и обдумать создавшееся положение.

Она могла занять диван, который перед этим предлагала Франческо. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что тут муж оказался прав: будучи весьма элегантным на вид, диван не слишком годился для спанья. Он был слишком коротким даже для ее, более субтильной, чем у него, фигуры.

Так что придется спать на кровати, которая, как совершенно справедливо заметил Франческо, была достаточно для этого велика. Если каждый из них станет держаться своей стороны, можно будет избежать каких-либо соприкосновений друг с другом.

— О чем я только думаю!

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Роберту вскочить. Торопливо пройдя в спальню, она взяла три пухлых, мягких подушки и расположила их в ряд на середине кровати, создав нечто вроде барьера, который, как можно было надеяться, исключит всякую возможность случайно оказаться во сне на чужой территории.

— Ну вот!

С удовлетворением оглядев результат своих трудов, Роберта удовлетворенно кивнула. Хотя барьер был скорее номинальным, чем каким-либо иным, это все же лучше, чем ничего. Настроение ее несколько приподнялось.

Едва она успела закончить, как дверь ванной открылась и на пороге спальни появился Франческо, заставив Роберту застыть на месте как вкопанную.

Если не считать обмотанного вокруг бедер полотенца, он был обнажен, и снежно-белый цвет махровой ткани лишь подчеркивал бронзовый загар тела. Его еще влажные волосы слегка курчавились, на густых черных ресницах сверкали капельки воды.

Увидев созданную ею баррикаду, Франческо криво усмехнулся.

— Я все понял, дорогая, — сказал он. — Но ты могла не стараться. Можешь поверить, никогда еще ты не была в такой безопасности от моих поползновений, как сегодня.

Затем без всякого стеснения Франческо снял полотенце и залез под простыню.

— Спокойной ночи, — пожелал он, положил голову на подушку и закрыл глаза.

Укрывшись в ванной, Роберта потратила на подготовку ко сну необычно долгое время. Ее стратегия сработала. Когда она вышла оттуда, Франческо уже крепко спал. Во всяком случае, дыхание его было ровным и глубоким.

Она и не надеялась, что ей удастся сделать то же самое. После событий этого вечера нервы Роберты были натянуты как струны — быстро успокоиться и уснуть казалось просто невозможным.

Ошибиться сильнее было просто нельзя. Стоило только Роберте устроиться на другой половине кровати и тоже положить голову на подушку, как на нее накатилась волна страшной усталости, и всего через пару минут она уже погрузилась в глубокий, расслабляющий сон, принесший с собой то, в чем она так нуждалась: забвение и отдохновение, пусть и временные.

Лишь через несколько часов, рано утром, ее разбудило нечто совершенно непредвиденное.