Любить по-сицилийски - Люси Гордон

— Ты слышала, что я сказал? — спросил он. — Ответь мне.

Она ответила, но не словами, а улыбкой, при виде которой он простонал и прижал ее к себе.

— Тебе доставляет удовольствие мучить меня?

— А ты как думаешь? — спросила она тихим голосом, так, чтобы он мог едва расслышать ее слова, чтобы ему пришлось читать по ее губам.

— Я думаю, что больше не позволю тебе это делать, — прорычал он.

Она бессильно рассмеялась.

— И как же ты меня остановишь?

— Не испытывай меня, Хизер. Ты проиграешь.

— По-моему, я уже выиграла.

В ответ он приник к ее губам, одной рукой обхватив талию, другой шею, так, чтобы она не смогла высвободиться. Но она этого и не хотела. Она хотела остаться в его руках и полностью насладиться своей победой. Потому что потом настанет день подведения итогов, когда она узнает, что еще она получила в придачу к этому странному, таинственному, пугающему мужчине.

— Скажи мне, что никогда не спала с ним, — прошептал он.

— Даже если и спала, у меня было на это полное право. Я принадлежала ему, а не тебе.

— Скажи, что этого не было.

— Это тебя не касается. Я не твоя. И твоей никогда не буду.

Ренато отшатнулся от нее, весь дрожа.

— Ты моя, — сказал он. — И всегда будешь моей.

Он замолчал. Возможно, он хотел услышать что-то в ответ, но она не собиралась ничего говорить.

— Дождь закончился, — сказал он. — Нам надо ехать, пока он не начался снова.

На вилле он провел ровно столько времени, сколько ему потребовалось, чтобы просушиться и переодеться. Хизер отправилась в свою комнату, и, когда она вышла, его уже не было.

— Ренато просил передать привет, — сказала Джокаста. — Но остаться не смог.

— Я и не думала, что он останется.

На следующий день ближе к вечеру Хизер отправилась навестить Баптисту. Та прекрасно себя чувствовала после дневного сна. В лучах вечернего солнца они сидели на террасе и пили чай с пирожками. Дожди омыли сухую землю, было свежо, веяло приятной прохладой. Баптисте не терпелось узнать, как протекает жизнь Хизер на вилле.

— Местный священник нанес мне визит вежливости. Он поинтересовался, играю ли я в шахматы. Я уверила его, что играю, и он ушел удовлетворенным.

Баптиста улыбнулась.

— Отец Торрино — милый человек, но хуже его в шахматы не играет никто в мире. Тебе придется иногда ему подыгрывать. Итак, ты вливаешься в местное общество. Прекрасно.

— Да, они рассматривают меня с головы до ног, раздумывая, подхожу ли я, — улыбнувшись, сказала Хизер. — Похоже, они находят меня хорошей кандидатурой. Вообще, «Белла Розария» — прекрасное место. И теперь я понимаю вашу любовь и привязанность к поместью. — Выдержав паузу, она добавила: — Честное слово, я не хочу уезжать.

— Я и не сомневалась в том, что ты останешься здесь.

— Но все не так просто. — Хизер сделала глоток чая и спросила: — А сколько раз вы отказывали перед тем, как, наконец, согласились выйти замуж?

— Раз пять или шесть. Мои бедные родители уже потеряли надежду, но все же настояли на своем.

Краем глаза Хизер заметила тень за занавеской и потом приближающуюся мужскую фигуру. Наверняка Баптиста тоже увидела Ренато. Но они обе делали вид, что не замечают его.

— И не надо забывать, что не только мужчина должен подходить тебе, — продолжала Баптиста. — Тебя также должны устраивать все условия. Для этого и нужны посредники. Вы сначала обговариваете все детали. И если вас все устраивает, то потом не о чем будет и спорить.

— Ну, не знаю, — проговорила Хизер, продолжая «не замечать» присутствия Ренато, хотя тот уже успел налить себе чай и присесть за стол. — Есть люди, с которыми, обговаривай не обговаривай, все равно будешь спорить до конца жизни. Просто потому, что в них природой заложено не соглашаться с собеседником.

— Полностью с тобой согласна. И хороший посредник учитывает все-это. С некоторыми мужчинами сложнее войти в контакт из-за их… как бы это сказать?..

— Чрезмерного себялюбия.

Баптиста довольно улыбнулась.

— Мне нравится, что ты с самого начала понимаешь меня с полуслова! Так вот, мужчине, чрезмерно увлеченному собой, нужна жена, которая могла бы подсказать ему, в каких ситуациях стоит приглушить свое «я».

— Есть еще одна проблема, — заметила Хизер. — Супружеская верность. Моя подопечная не хочет быть поставленной в один ряд с Джулией, Минеттой и…

— Никогда о таких даже не слышал, — прогремел у нее за спиной голос Ренато.

— Думаю, он примет правильное решение и вычеркнет их из своей жизни, — спокойно прокомментировала Баптиста.

— Хорошо, — ответила Хизер. — Моя подопечная надеется, что именно так и будет. Кто-то что-то говорил?

— Zoccuпопfapitiaadautгапопfari, — снова раздался голос.

— Похоже, в наших переговорах участвует дух, — невозмутимо ответила Баптиста. — Но он напомнил нам пословицу: «Не делай другим того, чего ты не пожелал бы, чтобы сделали тебе».

— Замечание принято, — сказала Хизер. — Супружеская верность будет соблюдена с обеих сторон.

— Превосходно. Теперь нужно решить еще кое-какие вопросы. Например, где они собираются жить. Я предлагаю не жить там, а лишь проводить несколько недель летом.

— Прекрасная идея, — ответила Хизер.

— А в остальное время, думаю, надо жить здесь, потому что удобнее заниматься делами, живя в этом доме.

— Конечно, ему же надо будет держать руку на пульсе, — согласилась Хизер. — Но я думала, что вы тоже будете ездить в «Белла Розария».

— Обязательно буду. И надеюсь, ты будешь составлять мне компанию. Хотя вряд ли ты сможешь ездить туда одна. Ведь он тоже любит это место. И наверняка будет отягощать тебя своим обществом чаще, чем тебе бы хотелось.

— Я не против. На вилле выявляются лучшие черты его характера.

— А, ты уже это выяснила.

— Там он становится почти человеком. А иметь хоть что-то общее все-таки приятно.

— Что ж, раз мы пришли к соглашению по этим вопросам, — заключила Баптиста, — все остальное относится к сфере деятельности юристов. Да, насчет приданого…

— Невеста предлагает «Белла Розария», достойное поместье, — сказала Хизер.

— Восхитительное приданое, — согласилась Баптиста, — которое останется ее собственностью…

— Но я думала… она думала, что таким образом вернет поместье в семью Мартелли, — возразила Хизер.

— После свадьбы она, станет частью семьи Мартелли, — напомнила Баптиста. — К тому же личная собственность ставит женщину в более выгодное положение на Сицилии. Вам следует посоветовать своей подопечной поверить мне на слово.