Сделка с боссом - Кэтрин Джордж

– Значит, любым способом надо пробиваться к коттеджу.

Он раздосадовано вздохнул и включил указатель левого поворота.

– Сожалею, что так вышло.

– Не по вашей же вине, – рассудительно сказала она, стараясь быть справедливой.

Потребовалось более полутора часов, чтобы преодолеть последнюю пару миль, и усталый, но торжествующий Джеймс припарковал, наконец, машину перед коттеджем. Деревушка Комптон-Приорс находилась всего лишь в миле от шоссе, но в непроглядной снежной круговерти создавалось впечатление затерянности в первозданной глуши, настолько необитаемым казалось все вокруг.

– Подождите в машине, Элери. Я вытащу наши вещи и открою коттедж. – Джеймс достал с заднего сиденья большой ящик, подхватил обе их сумки, выпрыгнул в белую, завывающую мглу и исчез на тропинке, ведущей к входной двери. Спустя несколько секунд в окнах загорелся свет, а еще через несколько секунд появился Джеймс, подхватил Элери на руки и понес ее к дому. – Незачем вам мочить ноги, – пропыхтел он. В крошечном холле он поставил ее на пол и захлопнул за собой дверь на улицу, отсекая мрак и непогоду.

– Спасибо. – Элери блаженно сощурилась. – Джеймс, да здесь тепло!

Он кивнул.

– Из-за этих холодов я установил режим обогрева два раза в день, чтобы не лопнули трубы. Слава Богу, пока не отключили электричество.

Задвинув засов на первой из двух входных дверей, он ввел ее в просторную комнату с низким потолком, обставленную удобными, обитыми кожей креслами и диваном, покрытым темно-красной тканью с крупным переплетением. На тяжелой каменной плите перед камином стояла корзина, полная дров, а на столиках по обе стороны от дивана горели лампы. Джеймс пересек комнату и задернул темно-красные шторы на окнах.

– Ну как, нравится? – спросил он, посмотрев через плечо на Элери, которая стояла в дверях, все еще дрожа не столько от холода, сколько от пережитого напряжения.

– Очень уютно. – Ее губы дрогнули в вымученной улыбке. – Впрочем, в такую погоду любое укрытие покажется уютным. Теперь я могу признаться, что немного нервничала после того, как мы съехали с шоссе.

– Я и сам был не в восторге! Пойду, поставлю чайник. Вам надо выпить горячего.

– Но вначале нужно позвонить родителям.

Джеймс протянул ей телефон и вышел из комнаты, деликатно оставив Элери объясняться с матерью.

– Раз с тобой все в порядке, не важно, где ты находишься, – сказала Кэтрин, практичная, как всегда. – Лучше провести ночь в свободной кровати у мистера Кинкейда, чем в его машине в сугробе.

Улыбнувшись при этом подчеркнутом упоминании о свободной кровати, Элери заверила мать, что будет держать ее в курсе событий, и отправилась на поиски Джеймса.

Она нашла его в кухне, которая, вытянувшись во всю ширину коттеджа, имела выход в теплицу.

Он выдвинул один из стульев с плетеными спинками, стоявших вокруг простого соснового стола, и, когда Элери села, поставил перед ней поднос с чайными принадлежностями. К ее удивлению, Джеймс явно чувствовал себя не в своей тарелке, что было совсем на него не похоже.

– В чем дело? – прямо спросила она. – Кажется, вы нервничаете.

– Думаю, мне пора признаться, что я с самого начала надеялся уговорить вас заехать сюда на обратном пути в Пеннингтон. Правда, – поспешно добавил он, – не при таких обстоятельствах. Я не рассчитывал на снег. И тем более не собирался проводить здесь ночь, запасся кое-какой провизией, чтобы мы могли перекусить и поговорить.

Пораженная Элери не сразу нашлась, что ответить, и принялась разливать чай в высокие кружки, сообразив, наконец, откуда взялось свежее молоко.

– О чем же вы хотели поговорить? – осторожно поинтересовалась она. – Мы ведь каждый день видимся в «Нортволде».

Джеймс уселся напротив нее и сделал несколько глотков.

– Это никак не связано с «Нортволдом». Дело сугубо личное. Кроме того, в последнее время к вам было просто не подступиться. Я уже с трудом могу себе представить, что держал вас в объятиях… нет, – он резко поднял руку в ответ на ее инстинктивный протест, – позвольте мне говорить откровенно. В тот вечер, когда я пытался заняться с вами любовью, я потерял голову и явно поторопил события, но не принуждал вас, Элери.

– Да, – признала она, покраснев. – И, вероятно, если бы вы… мы не работали в одной компании, я решилась бы пойти дальше.

– Не говорите чепухи, – резко оборвал он. – Я ведь видел выражение вашего лица. В течение нескольких мгновений вы весьма пылко отвечали мне, но вдруг пришли в неописуемый ужас. – Он наклонился вперед. – Хотел бы я знать, почему?

– Вам показалось…

– Ничего подобного! – страстно возразил он. – Вначале вы загорелись ничуть не меньше, чем я. Затем – бац! – сработали тормоза на всю катушку, и с этого момента стало совершенно ясно, что все, на что я могу рассчитывать, – это ваши необыкновенные деловые качества, приятная улыбка и исключительная вежливость. Я уговорил вас вернуться, Элери, и не могу не чувствовать себя ответственным за все. Скажите мне честно, вы действительно хотите работать в «Нортволде»?

Элери твердой рукой наполнила кружку, старясь скрыть охватившее ее отчаяние.

– Другими словами, я должна быть поприветливее со своим боссом или могу укладывать вещички? Я вас правильно поняла?

– Нет! – взревел Джеймс, сверкая глазами. – Не передергивайте мои слова. Я хочу, чтобы вы остались… собственно, я хочу вас, и точка… О черт, я не так выразился. – Он запустил пятерню в волосы. – Я пытаюсь сказать, что люблю вас. Но, поскольку такое со мной впервые, я не отдавал себе в этом отчета, пока вы не ушли. И тосковал не по вашим деловым качествам, мне нужны были вы.

Недоверчиво воззрившись на него, Элери осторожно поставила кружку.

– А как же Камилла, не говоря уже о Венеции?

К величайшему ее неудовольствию, Джеймс плутовато улыбнулся. В то время как она дрожит с головы до ног, горько подумала Элери.

– Камилла – просто друг, – любезно сообщил он, – друг из моего прошлого. Она нисколько не удивилась, когда я сказал ей, что у меня кто-то появился.

– Венеция, полагаю? – ядовито осведомилась Элери.

– Нет. Вы. – Джеймс откинулся назад, сложив руки на груди. – Венеция – моя кузина. Замужняя кузина, которая приезжала в Пеннингтон навестить родных мужа – военного, который играет в войну в каком-то забытом Богом месте, куда она не может последовать за ним. Она попросила меня на один вечер избавить ее от родственников. Что я и сделал. Я не собирался вести ее в тратторию, но мы проходили мимо, возвращаясь из театра, я заметил вас и действовал под влиянием импульса. – Неожиданно он наклонился вперед, впившись в нее глазами. – Я докатился до такого ребячества, что даже хотел вызвать в вас ревность. Мне это удалось?