Папина дочка - Вера Колочкова

Но Люда не слышала мыслей дочери. Держа в руках дарственную на квартиру, говорила тихо, будто сама с собой:

– Надо же… Расщедрилась-таки на дарственную для внучки… Но хорошо, если так… Хоть квартира не пропадет. А могла бы и ничего не оформить, вот бы я набегалась тогда…

Словно спохватившись, она быстро глянула на дочь, проговорила с печальным вздохом:

– Документы я все домой заберу, Таточка… Чего они тут будут лежать… Мало ли у кого еще ключи от квартиры есть! Да, насчет ключей… Надо у соседки с третьего этажа их забрать. Мне сказали, они у нее пока. И твой ключ от квартиры тоже при мне пусть будет… Так сохраннее, правда? Вдруг ты потеряешь?

Тата только рукой махнула. Не могла она сейчас с мамой спорить. Сил не было. И еще она поняла вдруг, что с уходом бабушки осталась одна, совсем одна…

– А шкатулку я домой не потащу, больно тяжелая! – продолжала деловито распоряжаться Люда. – Пока только документы заберу… Можно, конечно, еще по шкафам посмотреть, да некогда сейчас… Да и нечего искать особо, я думаю! Вот они, все деньги, здесь, в конвертике. Ну и на книжке еще немного… Но с книжкой уж потом разберемся… Смотри-ка, предусмотрительная оказалась Елизавета Максимовна! Денег оставила тютелька в тютельку, аккурат на похороны хватит! Нынче это событие недешевое. Вот мы на работе хоронили недавно одного сослуживца, так скидываться всем миром пришлось! А тут и своих добавлять не надо, и этих денег хватит…

Испугавшись, что сказала лишнего, Люда испуганно прижала пальцы ко рту, глянула мельком на дочь. Но та ее и не слышала вовсе – полностью погружена была в тихое отчаяние. Не плакала, только медленно раскачивалась взад-вперед, бормотала что-то непонятное. Но времени не было прислушиваться – что она там бормочет… Надо было торопиться, бежать, исполнять горестные обязанности.

Народу на похороны собралось немного. Люда расстаралась, конечно, честно обошла всех соседей, собрала дальних родственников. С кладбища поехали в столовую, где был заказан поминальный обед. От Таты помощи было немного; все это время ходила вялой, заторможенной. Когда Люда к ней обращалась, вздрагивала, смотрела испуганно. Люда сердилась про себя – перед людьми позорит, ей-богу… Еще подумают, что мать ее в черном теле держит, что издевается над родной дочкой! Никто ведь настоящей правды не знает, кто на самом деле над кем издевается!

Не прошло и месяца после похорон, как Тата спросила:

– А где ключи от бабушкиной квартиры, мам? Отдай их мне, пожалуйста.

Люда застыла на месте, предчувствуя недоброе. Потом спросила осторожно:

– А зачем тебе ключи вдруг понадобились, Таточка?

– Надо, если прошу…

– Но ты можешь сказать зачем?

Тата глянула так, будто вопросы матери были оскорбительны для нее. Люда отвела глаза, помолчала немного. Потом развела руки в стороны, произнесла с вызовом:

– Так нет у меня ключей! Нет, понимаешь?

– А где они?

– А чего ты меня допрашиваешь, будто я обязана тебе отвечать? Что тебе с этих ключей? Говорю же, нет их у меня… Нет, и все… И отстань, пожалуйста… Вон у меня голова с утра раскалывается, а ты привязалась с ключами! Делать тебе нечего, что ли? У тебя ж экзамены, иди готовься! И не приставай к матери с глупостями!

– Где ключи, мам? Дай мне ключи! – снова повторила Тата, исподлобья глядя на мать.

– О господи… – простонала Люда, закатывая глаза. – Что мне за наказание с тобой, не пойму… Говорю же тебе, нет у меня ключей, нет! Один комплект в квартире у Елизаветы Максимовны остался, а один я забрала, да… Они у меня были, а сейчас их нет…

– А где же они?

– Так я Лене отдала… У нее они.

– Почему Лене? Зачем?

– Ну, отдала и отдала! Перестань меня допрашивать, будто я преступник, а ты следователь!

– И все-таки зачем, мам?

– Ой, господи… Просто Лена хотела квартиру посмотреть… Она ведь замуж собралась, ты знаешь! Ремонт там сделать кой-какой надо…

– Где ремонт? В бабушкиной квартире? Зачем Лене там делать ремонт?

– Вот привязалась, а? А где Лена с мужем жить будут после свадьбы, ты подумала? Вот там, в бабушкиной квартире, и будут… Зачем ей зря пустовать?

– Но почему… Почему ты мне ничего не сказала, мам?

– А что я должна была тебе сказать? Разрешения у тебя спрашивать, что ли? Ты пока со мной живешь, тебе еще долго своя квартира не понадобится! Пока в институт поступишь да выучишься, пока замуж выйдешь… Это ж сколько времени еще пройдет! Вот Лена с мужем и поживут пока там… А потом видно будет, как и что… Может, они там и останутся, да…

– А я?

– А что ты? Ты со мной будешь. Ты же младшая, а младшие всегда рядом с матерью остаются. Мы же с тобой вдвоем в этой квартире останемся, ведь так? Вот вдвоем и будем жить… А потом ты мужа своего сюда приведешь, детей родишь… Погоди-погоди, я еще понадоблюсь тебе, когда сама матерью станешь! Ой как понадоблюсь! Ну, чего ты на меня опять волчонком смотришь, что я опять не так сказала, а?

– Да все не так… Во-первых, бабушка мне квартиру оставила и дарственную на мое имя оформила, и ты об этом прекрасно знаешь. Во-вторых, я не хочу, чтобы там жили Лена с ее мужем! Это моя квартира, мама! Моя!

Люда только руками в стороны развела, возмущаясь поведением дочери. А еще чувствовала, как раздражает ее это своевольное поведение. И раздражение растет, растет… И надо бы утишить его как-то, чтоб не взорваться… Спокойно как-то надо говорить…

И все-таки не смогла спокойно. Все-таки взорвалась обидой:

– Ты как с матерью разговариваешь, а? Ты себя слышишь сейчас или нет? Что значит «это моя квартира»? Ты в семье живешь или где? Да что ты вообще о себе вообразила, бессовестная! Молоко на губах не обсохло, а туда же – моя квартира, отдайте ключи! Нет уж, моя милая, не надо в таком тоне разговаривать, поняла? Я тебе не подружка и не тетка посторонняя, я тебе мать! А ты еще соплюха малолетняя, чтобы от меня что-то требовать! Как скажу, так и будет, поняла? Пока ты со мной живешь, ты не будешь командовать тут…

– А я и не командую. Я просто хочу, чтобы ты отдала мне ключи от квартиры. Моей квартиры. И все.

Люда опять всплеснула руками, потом воздела их над головой, словно призывая высшие силы образумить родную дочь. Потом опустилась на кухонный стул, закрыла лицо руками, начала качаться из стороны в сторону и тихо всхлипывать. И впрямь было себя очень жалко… Да она ли для детей не старается? Да что плохого в том будет, если Лена с мужем в той квартире поживут? Они ж молодожены, им наедине побыть хочется… И почему, почему все это надо объяснять этой вреднючке, которая вообразила себя хозяйкой положения? Ключи, видишь ли, ей срочно отдай… Молоко на губах не обсохло…

– Мам, перестань. Не надо, мам, – тихо произнесла Тата, но Люда не услышала в ее голосе ни капли дочерней жалости. Наоборот, очень плохое для себя что-то услышала. Даже похожее на презрение что-то…