Ребенок от бывшего мужа - Анастасия Франц

Ада

После того, как за Матвеем закрылась дверь, я глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Мне нужно было немного привести мысли в порядок. Рядом с ним разум затуманивается, а тело превращается в желе, позволяя делать с ним всё, что душе будет угодно.

Внутри какие-то противоречивые чувства. Мне хочется прикоснуться к нему, вжаться всем телом, но в то же время и оттолкнуть настолько сильно, чтобы не видеть никогда в жизни. От его близости становится только хуже, больнее. Всё летит в тартарары, стоит только нам столкнуться. А я не хочу, чтобы моя жизнь стала хуже, чем сейчас. Я боюсь, что я потеряю частичку себя и Матвея, и никогда не прощу себе этого, поэтому мне нужно быть как можно дальше от него.

Прикрыв глаза, свернувшись калачиком, обхватив живот руками, уткнулась в подушку. Нужно ещё немного поспать, потом идти на процедуры, а уже после позвонить Тее. Наверняка она пыталась до меня дозвониться. И, не дождавшись ответа, теперь паникует. Но после встречи с Матвеем нет никаких сил кому-то звонить.

Я обязательно позвоню. Только немного отдохну.

С такими мыслями я уснула. Разбудил меня чей-то голос над ухом. Медленно приоткрыв глаза, посмотрела на источник звука. Передо мной стояла миловидная, миниатюрная девочка в белом халате.

Спросонья не сразу осознала, где нахожусь.

— Где я? — голос охрип, и я медленно повернулась на спину.

Правый бок онемел. Видно, я так и пролежала всё время на одной стороне тела.

— Вы в больнице, — пропищала девушка. — Вы что, не помните? — покачала головой.

— Помню, просто после сна не сразу поняла. Мне пора на процедуры? — девушка кивнула. Я промолчала и вновь прикрыла глаза, чтобы восстановить цепочку событий в голове.

Вот я поехала к Матвею, потом его невеста столкнула меня с лестницы, о чём я не сказала ему самому. Как говорится, чем дальше я от опасности, тем лучше, поэтому просто соврала, дабы он от меня отстал. Его сегодняшний утренний визит, которого не ожидала. По крайней мере, с самого утра. И как он только пробрался ко мне в палату в столь раннее время? Хотя и так понятно как — деньги.

Конечно, в мире всё решают деньги. Вот только за них не купишь любовь близких тебе людей, доверие и, главное, жизнь. Но, видимо, он этого не понимает. Хотя раньше как никто другой понимал. Я думала так… Но, оказывается, это совсем не так.

Он не тот, кого я любила всем сердцем.

Единственное, что меня сейчас смущает, так это то, что позвонили из лаборатории и сказали, что тесты каким-то невероятным образом подменили, так сказать, перепутали. И я, конечно, это понимала и знала, так как была уверена, что отрицательный результат не может быть правдой. И, защищая себя и маленькую кроху, я соврала, дабы защититься от бывшего мужа и всех его родственничков, потому что догадывалась — покоя они мне не дадут. А мне сейчас не следовало никоим образом волноваться.

Но сегодня Огнев всё узнает, и тогда нас ждёт очень серьёзный разговор. Только вот хочу ли я его?..

В голове гудит, не давая мне покоя, мысль, что мне будет лучше без бывшего мужа. Но сердце твердит о другом — он как никто другой сейчас мне необходим. Ох, как же всё сложно. Как говорится: «И хочется, и колется».

Эта беременность и без того оказалась не самой простой, а совсем скоро меня доконают эти перепады настроения, события, мысли, задачи, к которым нужно найти решение… И совсем скоро я просто сойду с ума от всего этого.

После процедур я вновь вернулась к себе в палату. Да, долгое время мне предстоит здесь пробыть, но понимаю, что так надо, чтобы не потерять малыша. А ради этого я готова на всё.

На телефоне было пятнадцать пропущенных от Теи и семь от Димы. От последнего имени звонящего, я установила на экран телефона, не понимая, почему, он звонил. Но прежде всего перезвонила подруге. Мамаева не взяла трубку, но уже через десять минут сама перезвонила. Её голос был убитым, и это мгновенно причинило мне боль.

— Ада, родная, ты где? И почему не поднимаешь трубку? Я звонила тебе вчера весь вечер и сегодня утром, — беспокойно тараторила, не умолкая, но голос был её полон горечи.

— Тея, пожалуйста, успокойся. Со мной уже всё хорошо. Ну, почти, — прошептала себе под нос, но меня услышали.

— Ада, что он сделал? — не приходилось сомневаться, о ком она говорит. Только об Огневе моя лучшая подруга могла говорить с такой злобой.

— Я лежу в больнице, Мамаева. Не спрашивай, как и почему, — оборвала её прежде, чем она заговорила. Не хочу вообще об этом говорить. Я просто очень надеюсь, что Матвей от меня, наконец, отстанет и женится на этой мымре. Но ох, как же я сомневалась в этом. И это я ещё не знала, что будет сегодня вечером, что мне придётся пережить.

— Хорошо, — тяжело вздыхает. Знаю, что ей сложно воздерживаться от вопросов, но я действительно не хочу об этом говорить. — Я после работы заеду, фруктов тебе привезу.

Моё лицо озаряет улыбка. Всегда обо мне заботится.

— Люблю тебя.

— И я, — отвечает подруга и отключается.

Нам предстоит тяжёлый разговор, и он не по поводу моего бывшего мужа, а её настоящего. Между ними что-то происходит, и я очень переживаю. Не хочу, чтобы она страдала точно так же, как и я три года назад. Тея не заслуживает всего того, что произошло со мной. Только не с ней.

Мамаева приезжает, как и обещала, сразу после работы. С тяжёлым пакетом, набитым фруктами. И зачем так много?

— А это для тебя и твоего малыша. Ты должна питаться только полезной едой, где больше витаминов, а во фруктах их так много, — отвечает на мой вопрос, улыбаясь своей беззаботной улыбкой, под которой желает скрыть горечь и боль.

Тея всё что-то говорит и говорит, разбирая пакет, в котором помимо витаминов ещё и всякие йогурты, печеньки и другие вкусняшки. Вижу, как подруга не желает говорить о том, о чём я её и так спрошу, поэтому хватаю свою гостью за запястье и тяну на кровать.

— Тея, перестань, — качаю головой. — Я хочу с тобой поговорить, — но меня перебивают.

— Ада, давай не будем, — прячет глаза, отводя голову в сторону. Сейчас она напоминает мне меня в прошлой жизни, после того, как Матвей бросил меня, когда я медленно, шаг за шагом поднималась по крутой лестнице наверх, дабы вновь выйти на тот свет, который у меня забрали.