Площадь Магнолий - Маргарет Пембертон

Ее охватила паника: при всей ее безграничной любви к Джеку вряд ли она сможет преодолеть робость и скованность в постели при таком количестве свидетелей.

Ведь стенки между комнатами тонкие, а уши у любопытных соседей длинные! Но иного места для соития, кроме комнаты, которую Кристина делила с Розой, в их распоряжении не было. Сомнительно, что Чарли ради них уйдет из дома. И денег, чтобы снять номер в гостинице, у них не было, да и вряд ли такая идея понравилась бы Джеку. В лучшем случае он бы удивился, а в худшем подумал бы о ней бог знает что. Нормальные обитатели южного Лондона по отелям не шлялись, позволить себе провести в номере первую брачную ночь могли только богачи. Керри, как знала Кристина, ни разу не была в гостинице, да и Кейт тоже.

А Джек уже стремительно огибал узкую кровать. На миг в воображении Кристины возник эпизод из ее детства, когда она с родителями была в шикарном ресторане отеля «Эрнст» и ела шоколадные пирожные.

— Всего шесть пенсов? — раздался негодующий возглас возмущенной Нелли Миллер. — Шесть пенсов за такой таз? Да если его переплавить, из него можно сделать линкор!

Джек обнял Кристину и прижался к ней всем своим крепким мужским телом, жарко шепча:

— Не обращай внимания на Нелли. Забудь обо всех!

Он впервые точно угадал ее настроение и мысли.

И, благодарная ему за такую проницательность, она тоже приникла к его грубой военной форме и разрыдалась от избытка чувств. На этот раз у них все должно было получиться. На этот раз она не подведет его и не станет думать ни о чем постороннем.

— Я люблю тебя! — хрипло произнесла она. — Люблю всем сердцем, Джек, и буду любить всегда.

Он запечатал ей уста жарким поцелуем и повалил на скрипучую кровать. Страсть охватила обоих, и все завертелось и закружилось, когда они унеслись в иное измерение.

— А я могу разбить свой маленький садик, папа? — спросил у Леона Лука, когда они, закончив работу в огороде, шли через дом в палисадник.

Леон остановился на крыльце и окинул взглядом то, что когда-то было газоном, засаженным цветами и затененным старой магнолией. В начале войны правительство призвало британцев «копать во имя победы» и превратить свои участки в овощные и фруктовые плантации, тем самым обеспечив себя продуктами. Кейт откликнулась на этот патриотический призыв и принялась сажать салат, лук, помидоры и картофель. Даже вдоль садовой дорожки она посеяла в горшках пряные травы — мяту, петрушку, базилик, тимьян, розмарин и эстрагон.

— Если найдется свободное местечко, — ответил сыну Леон. — Может быть, прямо сейчас и начнем? Вот здесь, у крыльца, можно посадить куст крыжовника. Правда, нам для этого придется пожертвовать салатом. А что бы тебе самому хотелось посадить?

— Красивые оранжевые цветочки, — не задумываясь ответил мальчик.

Леон кивнул в знак того, что он одобряет задумку сына: оранжевые цветы вернули бы саду его былую живость. Но сажать семена поздно, не ждать же трехлетнему малышу почти год, пока растения вырастут и расцветут. Разумнее пересадить на его маленький участок поздноцветущие бархатцы и настурции. Их можно выкопать на месте дома сестер Хеллиуэлл.

Из размышлений Леона вывела Хетти, возвращавшаяся из похода по магазинам в Блэкхит-Виллидж. Ей пришлось постоять в длиннющих очередях и в мясную, и в бакалейную лавку, и в булочную. Хетти была возмущена до крайности и не могла не поделиться с Эмили Хеллиуэлл.

— Я терпеливо выстаивала очереди за продуктами, когда старый маразматик Гитлер испортил жизнь всей Европе. Но почему теперь, после того как он отправился в ад, я по-прежнему должна страдать? Хотелось бы мне знать, заживем ли мы когда-нибудь нормально? Когда я наконец сожгу карточки и смогу купить все за деньги?

Проходя мимо Леона, Хетти беззлобно обронила:

— Вам, наверное, в диковинку возиться с крыжовником? Вряд ли он растет там, откуда вы родом.

Леон не обиделся, а невозмутимо ответил:

— Я родом из Чатема, мадам. У нас там полно крыжовника.

Хетти надула губы. Она могла допустить, что Леон жил какое-то время в Чатеме до войны, но в то, что он уроженец этого города, ей не верилось. Вот сама она действительно коренная жительница юго-восточного Лондона: здесь родилось несколько поколений ее родственников. А Леон — африканец, ведь все чернокожие африканцы! Это она знала наверняка, хотя и не получила такого же образования, как Гарриетта Годфри и Рут Фэрберн. И еще Хетти знала, что африканцы едят странную пищу, она видела снимки африканских базаров в журнале, который просматривала в приемной доктора Робертса.

На щеках у нее вспыхнул румянец, ей вспомнилось и кое-что еще, увиденное на тех фотографиях. В Африке многие люди ходят голыми, вероятно, поэтому Леон и говорит, что он родом из Чатема.

— Вы слышали, что Джек Робсон вернулся домой? — спросила она, решив сменить тему разговора. — Он пока приехал в отпуск, но в скором времени совсем демобилизуется. Японцы капитулировали, как только американцы их хорошенько припугнули.

— Да, Кейт мне говорила.

Леону не хотелось рассуждать на глобальные темы, а тем более — о возможных последствиях для человечества атомной бомбардировки Японии. Он предпочитал обсуждать насущные проблемы.

— Я с Джеком не знаком, — продолжал он. — Когда я впервые очутился здесь, он воевал во Франции. И в отпуск мы с ним в одно и то же время не приезжали. Говорят, у него репутация героя-любовника. Это правда?

— Могу только сказать, что они с братом были в юности отчаянные ребята. — Хетти тряхнула головой в шляпке с искусственной розой. — Его брат погиб в Испании, сражаясь против Франко. По-моему, зря он туда поехал, но, наверное, уж очень захотелось прославиться.

Леон опешил от такой оценки героического поступка брата Джека, но от необходимости как-то реагировать его избавил Билли Ломакс, возвращавшийся домой после двухчасового путешествия на повозке старьевщика по окрестностям. Сейчас он изображал пикирующий бомбардировщик.

Кошка миссис Хеллиуэлл на всякий случай взлетела на дерево, а Хетти сказала:

— Раз этот сорванец мчится домой, значит, пора пить чай. Сегодня ко мне обещала заглянуть на чашечку чая Роза, так что я, пожалуй, пойду. — Она расправила плечи, приготовившись к последнему марш-броску до своего порога, и доверительно добавила: — Не скажу дурного слова о Лии, но вот из Мириам повариха никудышная. И готовит она главным образом еврейские, а не наши, английские блюда. Ну, мне пора. Пока! Как-нибудь угощу вас крыжовником с заварным кремом, вот это настоящее английское лакомство!

Она сошла с тротуара и направилась через площадь к дому номер три, чтобы приготовить для Розы исконно лондонское блюдо: гороховую кашу с корейкой.

Леон сел на ступеньку крыльца, чувствуя себя совершенно измученным. И как только ее терпит Дэниел Коллинз-старший? Наверное, притворяется глухим. Неудивительно, что он столько времени проводит в церкви. Разговоры с Бобом Джайлсом и Уилфредом Шарки кажутся ему отдыхом после многочасового общения с Хетти.