Дом на семи ветрах - Дениза Алистер

— А разве я сам не такой?

Небесно-голубые глаза Реда в упор смотрели на Кэтрин. Его невозмутимость действовала ей на нервы; единственная предсказуемая черта в Реде, думала она, это его непредсказуемость. Обыкновенным он никогда не будет.

— Ты считаешь обычным то, что ухитрился совместить карьеру фотожурналиста, репортера новостей и писателя? — продолжала она таким тоном, словно такой избыток талантов был преступлением.

Ред пожал плечами.

— Множество женщин одновременно работают, воспитывают детей и ведут дом. Что здесь особенного? Я могу позволить себе быть эгоистом. Мне некого ублажать, поэтому я все делаю для себя.

— Но тебе-то самому, что тебе нравится больше всего? — настаивала она, несколько удивленная его скромностью.

Это совсем не соответствовало ее представлению о Реде. В ее доме так часто отзывались о нем как о высокомерном, чванливом, надменном человеке, что Кэтрин постепенно поверила в это. Интересно, какие еще предубеждения о нем ей удастся развеять?

— С чего вдруг такое любопытство, крошка? — Он держал свой фужер с вином на расстоянии вытянутой руки и следил за ней сквозь темно-красную жидкость, вращая тонкую ножку в пальцах. — Поверь, у меня нет стремления прославиться на весь мир и написать великую книгу, поэтому я не боюсь растратить свой талант. Возникает потребность высказаться, и я пишу. Конечно, приятно, когда мои мысли и наблюдения интересны окружающим. Но избытком тщеславия я не страдаю…

Он говорит так логично, так понятно, подумала она с невольным уважением.

— Люди вообще ведут себя, как правило, заурядно, — продолжил он. — Только экстремальные ситуации заставляют их вести себя как-то необычно. Именно это я и хочу показать в моих героях. — Он сделал глоток вина и поставил фужер на стол.

— Ред, как долго ты собираешься здесь оставаться? — переменила Кэтрин тему.

На его губах заиграла легкая улыбка.

— Тебе так быстро надоела моя компания?

— Я чувствую себя здесь как в тюрьме… Я задыхаюсь! — произнесла она, сама почти поверив в сказанное. Этот всплеск эмоций заставил его посмотреть на нее с пугающей настойчивостью, она нервно играла с верхней пуговицей своей блузки, притягивая его взгляд…

— Кругом такой простор, мили открытого пространства… и тебе не хватает воздуха?

Она удрученно смотрела на него и молчала.

— Или это из-за меня ты хочешь сбежать?..

— Я просто хочу поскорее покончить с этим фарсом и устроить свою жизнь. У меня нет таких талантов, как у тебя, но я думаю, что могла бы стать хорошей учительницей. Сколько времени ты собираешься держать меня в этой темнице?

Она сама была удивлена прагматизмом своих слов, ничего общего не имевших с состоянием ее действительных мыслей и чувств.

В глазах Реда промелькнул проблеск интереса.

— Твои родители не хотели, чтобы ты преподавала? — Его пристальный настойчивый взгляд противоречил обычному легкому тону.

— Мне прочили роль менеджера в одной из отцовских фирм. Но у меня не оказалось нужной хватки для этой должности. К тому же ты знаешь отца, его мнение о женском интеллекте не является секретом: самый глупый из мужчин гораздо умнее любой женщины, даже если она получила Пулитцеровскую премию.

Ред покачал головой.

— И, в конце концов, ты сдалась… Я полагаю, что Карл не поддерживал твое стремление заняться бизнесом? Ему, как мне показалось, нужна жена-домохозяйка. Да и ты любишь плавать в тихой заводи…

— Да, я хочу тихой, размеренной жизни, — дерзко ответила Кэтрин.

— Мне кажется, ты обманываешь сама себя.

— Нет, я люблю Келвей-Холл, — солгала она.

Ей не хотелось говорить о тактике своего отца, бесчеловечном плане, жертвой которого она стала. Ред никогда ничего не принимал за чистую монету; он посчитает ее совершенной дурочкой. Почему-то она чувствовала себя ответственной за все упреки Реда в адрес ее семьи. Может быть, именно потому, что Ред постоянно как бы обвинял ее в принадлежности к семье Келвей.

— Я не верю тебе.

— Как хочешь. — Она пожала плечами. — Тем не менее, мне бы хотелось знать, когда я смогу вернуться в родительский дом.

— Неужели тебе так не нравится моя компания? Или тебе действительно не терпится погрузиться в атмосферу ханжества и лицемерия, царящую в твоем доме? — На его загорелом лице блеснули белоснежные зубы. — А может, ты боишься, что не сможешь сдержать себя и уступишь своим плотским желаниям? Я готов ответить на них, крошка.

— Надеюсь, ты шутишь?

Он наклонил голову, на лице появилось лукавое выражение.

— Не совсем, и ты хорошо об этом знаешь. Я уже говорил тебе раньше, что думаю на сей счет. Ты можешь беспокоиться только о собственных инстинктах, — холодно напомнил он.

Кровь звенела у нее в ушах, перед глазами стоял туман.

— Позволь мне уехать, Ред, — почти умоляла Кэтрин.

Как легко ему вывести ее из себя, как легко он читает ее мысли и угадывает истинные желания, думала она, злясь на себя.

— Ред, умоляю, оставим эту глупую затею. Твоя шутка перестала быть смешной. Отец никогда не поверит, что мы занимались тогда любовью… Я же была еще совсем ребенком.

— Шестнадцать лет — это вовсе не так мало, по крайней мере, для той цели, о которой мы говорим. А я антихрист в глазах твоей семьи и способен на любую подлость. — Он зловеще рассмеялся. — И в твоих глазах тоже, — добавил он с горькой усмешкой. — Впрочем, я думаю, что смогу убедить твоего отца в том, что ты сама искушала меня, Кэтти. Что мне оставалось делать? Человек слаб. Он снова загнал ее в угол.

— Прекрати! — просила его Кэтрин, в то время как Ред, скрестив пальцы, смотрел на нее немигающим взглядом.

— Что прекратить?

— Не смотри на меня… так. — Взгляд Реда был колючим, и все равно этот мужчина вызывал в ней всепоглощающее желание. Она чувствовала, как в ее крови загорается пожар.

— Ты красивая женщина. Неужели ты не понимаешь, что мужчины не могут смотреть на тебя равнодушно?

— Мне полагается быть польщенной? — сердито спросила она. — Я вижу, что ты считаешь меня каким-то трофеем. — Действительно, только это объясняло его настойчивость. — Ты тоже весьма привлекательный мужчина, и я польщена твоей оценкой моих скромных достоинств, но не настолько глупа, чтобы быть пешкой в твоей игре. Если ты ждешь, что я сама приглашу тебя к себе в постель, то будешь ждать до бесконечности, — выпалила она.

Кэтрин пыталась любым способом разозлить Реда, лишь бы не показать, как легко она может уступить чувству, неудержимо влекущему ее к этому мужчине. Ведь одним своим прикосновением он мог заставить ее не только замолчать, но и упасть в его объятия и покрыть его лицо поцелуями.