В плену у принца - Сара Морган

Зак поцеловал ее в затылок.

— Ты отвлекаешь меня, — хрипло сказал он. — Мне трудно работать, зная, что ты где-то рядом.

Зак повернул жену к себе, с нежностью отодвигая волосы с ее вспыхнувших щек.

— Я хочу тебя, — пробормотал он; — Сегодня я снова отвезу тебя в оазис. Я и так долго откладывал.

Эмили пристально посмотрела на него.

— Оазис? Но твоя работа…

— Подождет. Мы уедем, и как можно скорее.

— Но я не собрала вещи…

— Об этом позаботятся. Ты должна захватить только себя.

— Но Джамал… — она умоляюще посмотрела на него. — Я не хотела бы оставлять его здесь. Даниэль, кажется, совсем не занимается им.

Зак удивленно посмотрел на нее.

— Я сказал, что хочу побыть с тобой наедине, а ты хочешь взять ребенка?

— Только днем, — густо покраснев, поспешно сказала она.

Его сжатые губы тронула насмешливая улыбка.

— У меня есть планы и на дневное время, дорогая, — сообщил он, — но если ты хочешь взять моего маленького племянника, так тому и быть.

Они приехали в оазис в конце дня.

Тут же была подана еда, и Эмили, покормив и искупав Джамала, прочла ему сказку. Наконец она вернулась в шатер, служивший им спальней. , Зак сидел за столом и просматривал какие-то бумаги, сосредоточенно нахмурившись.

— Как долго мы здесь пробудем? — спросила Эмили, и Зак, взглянув на нее, прищурился.

— Тебе не нравится пустыня?

— Вообще-то я люблю ее, — призналась она, а он откинулся назад, с любопытством глядя на нее.

— Мне приятно это слышать, — тихо сказал он, прикасаясь к ее щеке тыльной стороной ладони. — Здесь дом моих предков и моего сердца, а также место, где ты в первый раз отдалась мне, дорогая. Память об этом всегда со мной.

Память об этом и с ней тоже.

— На сколько мы можем здесь остаться? — она робко улыбнулась.

— Пока дела не прикажут нам вернуться, — спокойно сказал он, щелкнув пальцами одному из слуг, который немедленно оставил шатер и тут же вернулся, неся тарелки с едой и кувшины с вином. — Давай отдохнем и поедим.

Эмили присела на подушки и посмотрела на Зака, думая, сможет ли когда-либо смотреть на него без трепета. Он невероятно красив и невыносимо сексуален. Воспоминание о том, что он делает с ней в постели, приводило ее в трепет.

— Если это как-то утешит тебя, ты так же влияешь на меня, дорогая, — проговорил он, потянувшись к кувшину с вином. — Я тоже мечтал днем о наших ночах.

Пристыженная тем, что он прочел ее мысли, Эмили сделала большой глоток вина и почувствовала, как тепло разлилось по ее венам.

Зак лениво улыбнулся.

— Ты трусиха, Эмили. Каждую ночь в постели ты ведешь себя как распутница, умоляя о ласках, но при свете дня краснеешь и смотришь в пол, на потолок… куда угодно, только не на меня.

Потому что она очень боялась выдать себя. В темноте она часто произносила тайные слова, которые страшилась сказать при свете дня.

— Я ведь не вижу тебя днем, — уточнила она, пытаясь выглядеть беспечной. — Ты работаешь.

— Но сейчас я не работаю, — спокойно сказал он, — и желаю узнать мою жену.

— Большинство людей узнают друг друга до брака.

Зак улыбнулся.

— Я не согласен. Многие люди думают, будто знают друг друга, до того, как поженятся, а потом со временем каждый обнаруживает в своем партнере много непривычного и разочаровывается. До брака люди могут притворяться, но потом, в браке, открывается настоящее положение вещей. Мы знали правду друг о друге до того, как поженились.

Эмили поставила вино на стол.

— Ты все еще думаешь, что я знала о Питере. И лгала тебе, когда говорила, что не знаю.

— Это не важно, — он пожал плечами. — У каждого из нас была причина вступить в брак, Эмили. Я доволен, и ты довольна. Не будем больше говорить об этом.

Но она хотела говорить, хотела, чтобы он поверил ей. Его представление о мире не нравилось ей.

Эмили беспомощно посмотрела на него — при его отношении к женщинам вообще, ей не легко переубедить его.

— Это Даниэль заставила тебя думать, что женщины играют и манипулируют? Именно она сделала тебя циничным?

Зак отрывисто рассмеялся.

— Эмили, женщины играли со мной с тех пор, как я самостоятельно начал ходить. Я богат и влиятелен, и всегда есть кто-то, желающий воспользоваться этим.

Эмили ковыряла еду на тарелке.

— Ты на самом деле думаешь, что тебя нельзя полюбить просто так?

Он пожал плечами.

— Учитывая мое положение, я никогда не думал жениться по любви и даже не верю, что она существует.

— Т-ты никогда никого не любил? — разочарованно спросила Эмили.

Зак покачал головой.

— И, очевидно, ты тоже, — сказал он, — иначе не была бы девственницей.

— Я ждала настоящего мужчину, — призналась она.

— И встретила меня…

Он и был настоящим мужчиной, но, очевидно, невозможно сказать ему об этом так, чтобы он поверил. Эмили опустила глаза, боясь, что он прочтет в них правду.

Все последующие дни были похожи: они поздно поднимались, ездили верхом или на машине в пустыню, играли с Джамалом, а потом ужинали, разговаривали допоздна и отправлялись в постель.

Для Эмили это было счастливое время. Ну и что, если он не любит ее? Зато он удивительно внимателен и заботлив.

Каждый день он приносил маленькие подарки, желая порадовать ее, и оказался очень хорошим собеседником. Он был невероятно умен, весел и очарователен.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше она узнавала его и начинала понимать, какой тяжелый груз лежал на нем с детства.

Если он был занят, она ездила верхом с Джамалом.

— Дядя Зак говорит, я могу ездить верхом в пустыню, но недалеко. Он приедет к нам, когда закончит дела, — сказал ей однажды Джамал, когда они отправились в путь, и он вонзил каблуки в пони, пуская его в легкий галоп.

Погоняя лошадь, Эмили догнала маленького мальчика.

— А ты хороший наездник.

— Дядя Зак учил меня, — гордо сказал Джамал. Мама не хотела, чтобы я ездил верхом, она говорит, что это опасно, но дядя Зак сказал, что я должен учиться.

— Ты хороший ученик, — проговорила Эмили, глядя, как легко и спокойно ребенок держится на пони.

— Смотри, — он махнул рукой, — там пещеры. Некоторые люди говорят, что им нет конца.

— Я думала, ты не любишь темноту, — вздрогнув, сказала Эмили.