Любовь в аварийном режиме - Катя Саммер

— А ну перестань визжать, как девка! Успокой Инну и ждите внизу. Я скоро спущусь, и мы все вместе поговорим, как взрослые люди.

Парень был выше и шире, но годы показали, что это не главное.

— Ты! — выплюнул в лицо, опомнившись, и взял меня за горло.

— Я. — Дышать стало заметно труднее, но я все же ответил тише. — Не устраивай цирк с пустыми словами о вечной любви до гроба, я знаю, что ваш с Инной фитнес проходил в тачке на парковке. И вряд ли это первый раз.

Щенок разве что не заскулил. Пальцы разжались, печать вины тотчас отразилась на лбу. Я оттолкнул его и отступил назад. До боли неприятно было смотреть в намокшие глаза Инны, видеть прямой укор. Я стиснул зубы, пообещав себе, что мы обязательно разберемся вдвоем, но позже. Сейчас не смог бы пересилить жажду вернуться к Соне.

Зашел в комнату с открытым сердцем и глупой улыбкой — я видел в зеркале этот кошмар. Вот только девчонку не нашел. Напрягся, постучал в ванную, дернул ручку — внутри тоже оказалось пусто. Выглянул на балкон, затем в распахнутое окно: цепочка следов уводила далеко вперед. Понял, что глубоко увяз в ней, когда первым делом не психанул, а подумал о том, что без пуховика, который остался лежать на полу у двери, она заболеет.

Я быстро вернулся в номер, набросил толстовку с капюшоном, взял карту, телефон и выбрался тем же путем. Пару минут без труда преследовал Соню, но вскоре вышел на дорогу, где потерял ее. Обошел ближайшие кафе, скамейки, поспрашивал у мимо проходящих ребят — тщетно. Набрал бы, если бы у меня был ее номер. Вернулся в гостиницу, поднялся на два этажа выше, постучал — не ответила. Рядом услышал пылкий диалог Инны с милым другом, не стал мешать. Спустился вниз и упал в кресло напротив входа.

Я сидел без движения, анализировал, перебирал в голове факты, цифры, места. Боролся с безумием и дремой, ведь какую ночь не спал, размышляя о том, что голубка прилетела на другой конец света, чтобы найти меня. И вроде бы хотел бежать сломя голову, но не успевал моргнуть, как вновь неведомым образом оказывался рядом с Соней. Я не лгал, меня против воли и разумных доводов тянуло к девчонке — будто магнитом.

Даже едва расставшись, я брался за гипс или краски и спешил к ней хотя бы мыслями. Теперь она преследовала меня даже в работах: ее желто-зеленые глаза, как листва под ногами ранней осенью, волнистые волосы с отливами темной охры, губы безупречной формы. Ее плавные движения, как скрипка в адажио. Она была самим совершенством, Джокондой. Вскружила голову, точно щеглу!

Я усмехнулся, опускаясь с небес на землю: когда-то ведь и Лилю считал идеалом — нежности, верности, всего женского и святого. И теперь точно знал, что у любой самой прекрасной сюиты был конец.

Раздраженно посмотрел на циферблат часов, прошло около получаса: где она? Игра минут двадцать назад вышла из-под контроля. Встал, еще не понимая, куда собрался идти.

— Влад!

Обернулся на крик, вдали у лестницы увидел испуганную Инну. В следующий миг пошатнулся, получив удар кулаком в бровь. Картинка замылилась, смешались формы.

— Что ты ей сделал, урод?

Этот здоровый ублюдок по имени Митя повалил меня на пол и зарядил в нос. Я чувствовал, как лопнули сосуды.

— Я знал! Знал, что все из-за тебя!

Цветные пятна закружились перед глазами, но я сумел увернуться от нового выпада и двинул увальню коленом в пах. Может быть, низко, но плевать мне, я бы не смог тягаться с ним по-другому — разные весовые категории. Зато тот сразу успокоился, заныл и не превратил мое лицо в кривую абстракцию.

— Сволочь, — промычал он, держа руки между ног и завывая, — она из-за тебя уехала!

Лоб пульсировал, но это не помешало сложить два плюс два.

— Куда уехала?

В ответ громила лишь жалобнее застонал. Я сделал шаг, но между нами возникла Инна.

— Брейк, — в ней не осталось страха, одна только воинственность.

— Инна, куда она уехала? — требовал я, цедя каждое слово сквозь зубы.

— В аэропорт, — сказала и пожала плечами.

— В смысле?

Мой мир только что засосало в черную дыру.

— Я ей предложение собирался сделать! Урод, из-за тебя она меня бросила!

Внезапно все обрело четкие контуры, даже день стал яснее.

— Инна, ключи.

Она смотрела на меня, позабыв про стонущего друга, что делал нелепые попытки дернуться в мою сторону. Выглядела разбитой и разочарованной.

— Я знаю, они у тебя. Ключи, — повторил, убеждая, что не ослышалась.

Инна прикрыла на секунду глаза, а потом со свистящим выдохом достала брелок из кармана и бросила мне.

Я поймал. Больше не слышал ничего, не чувствовал боли. Просто прыгнул в машину и помчался вперед.

Руки и ноги вели к голубке. Не сердце, которое вечно ныло, как сопливый обиженный ребенок, и не разум, который искал сотни доводов, чтобы оттолкнуть, упустить ее. Ноги и руки, недавно обнимавшие, ласкавшие, переключали коробку передач и вжимали педаль в пол. Только они оказались честны со мной.

Я сбрасывал звонки Инны, кричал «Siri», чтобы нашла ближайшие рейсы в Москву — только оттуда она могла добраться домой. На одном из светофоров купил билет: сегодня остался лишь один рейс компании «Norwegian», и вылет был очень скоро. Я умолял небо, посылал во Вселенную сигналы, чтобы задержали рейс или Соня передумала. Для чего? Я сам не мог объяснить, просто понимал, что все делал правильно.

Бросив машину на парковке, выскочил и побежал. Растолкал всех на проходе через металлоискатель, нервно тряс автомат, что так долго печатал посадочный талон, потом, игнорируя недовольные возгласы, обогнул очередь на досмотре. Я должен был успеть. Я был так близок, уже видел вдалеке выход на посадку и знакомую розовую куртку, звал ее.

Но я не успел. Гейт закрыли буквально перед носом. Девушка, пропускавшая всех на борт, скрылась со стопкой бумаг за стеклянной дверью и заперла вход. Я стучался, кричал, я уже был здесь, вот же я!

Какой-то выродок в форме сделал замечание, что мне следовало бы вести себя тише и сдержаннее. Откуда-то взялся второй из ларца. Им пришлось силой оттаскивать меня от дверей, усаживать в кресло. Они продолжали читать нотации, но я не слушал, уронил голову, не в силах поверить — она все-таки упорхнула от меня.

В конечном итоге эти двое отстали: что с меня было взять?

Я молча, отрешенно наблюдал, как самолет неспешно выехал на взлетно-посадочную полосу, потом набрался сил, разогнался и улетел прочь.

— Не хочу, чтобы ты подумала…

Что это совсем ничего для меня не значит, — хотел наоборот сказать. Ведь значило. Но Соня перебила.

Я не сдержал себя, расхохотался в полный голос над забавной судьбой: впервые за долгие годы сделал шаг вперед сердцем, а встретила меня лишь пустота. Жизнь походила на сюр, что рисовал Дали в самые полоумные годы.