Мой бывший бывший-2 - Джина Шэй

12. Одна сплошная яма.

Если Ветров что-то и умеет по-настоящему хорошо — так это сотрясать мой мир от края до края. А после — занимать все место на моих руинах.

Это — правда?

Или как всегда?

Он ведь снова пытается задурить мне голову, не так ли?

Какая выгода? Маруська ведь наверняка уже сдала ему, что я разрешила им погулять, много ли нужно, чтобы разболтать информацию, которая так и жгет маленький язычок.

Тем более, мама не сказала, что это тайна, так ведь?

Я гляжу на дочь, всю такую радостную, что улыбка как-то сама ползет по моим губам.

Сообщница мелкая!

На нее даже сердиться нельзя, ведь она же не сказала ничего плохого, всего лишь рассказала маме то, что ей папа сказал.

А папа…

Ветров выдерживает мой взгляд спокойно, кто бы сомневался, что он это может. Эх, жаль все-таки, что я не киборг, не умею считывать искренность.

Улыбка на моих губах все-таки удерживается — расстраивать дочь мне не хочется, а вот взгляд становится холоднее, как только я перевожу его на лицо Яра. Ох, с каким бы удовольствием я его придушила — все жилы уже из меня вытянул. И продолжает тянуть.

— Я еще на неделе хотел сказать, — ровно поясняет Яр, прямо глядя на меня, — только… У нас с тобой не вышло разговора.

Дивно.

Меня же еще и укоряют в том, что я не захотела с ним разговаривать. Меня! Которая пыталась выстроить с ним контакт, как оказалось — подыгрывая его интригам.

— Может, поговорим не здесь? — Ветров будто спохватывается, что проходная медпункта конного клуба — не самое подходящее место для откровенных разговоров.

— И не сейчас, — добавляю я, красноречиво указывая ему глазами на Маруську. Выяснять наши с ним отношения при дочери точно не стоит.

— Да, пожалуй, — Ветров будто одолжение мне делает, соглашаясь с моими условиями.

Или просто соглашается?

Черт его разберешь, у него же столько двойных доньев вечно находится у каждого слова, у каждого поступка. Что называется — скажи спасибо, дорогая, что он с тобой не спорит.

И все-таки, что за гадость он задумал на этот раз? Зачем подговорил Маруську брякнуть при мне про эти его якобы переигранные планы? Ведь подговорил же. Или она все-таки брякнула это случайно, как хорошую новость для нервничающей мамы? Ведь помнит же наверняка, как я ревела, сидя на полу нашей маленькой кухни, после того дивного разговора с Кристиной Лемешевой. Ох!

Ладно, еще обдумаю это подробнее, сейчас есть дела поважнее.

— У нас занятие по верховой езде, — напоминаю я, снова опуская глаза на Маруську, чтобы хоть чуть-чуть растопить этот ледяной комок в груди, — и нам пора уже идти. Если ты не передумала, конечно.

Мелкая тихонечко и не очень довольно сопит. Так пригрелась на коленях у Ветрова? Яр склоняется к её ушку, что-то шепчет ей. Мелкая радостно улыбается и спрыгивает с его колен. Только диву можно даться, как легко она поддалась очарованию собственного папочки. Ведь она с такой осторожностью относится к чужим людям.

— Папе ведь можно посмотреть, как я катаюсь? — деловито спрашивает моя егоза, явно примеряющаяся к роли дипломата.

— Ну, если он хочет… — обращая взгляд к Ветрову, я очень надеюсь, что у него такого желания не находится. Увы. Он явно не настроен оставлять меня в покое и берет Маруську за левую лапу, шагая к дверям.

Это наверняка будет самый длинный день в моей жизни…

На улице Маруська цапает за ладонь и меня. Её любимое — идти вот так, за руки со мной и Ветровым.