Игра на любовь - Ирина Молчанова

Я надела кольцо на безымянный палец правой руки, и оно подошло идеально. У меня даже дыхание перехватило от волнения. Свадьба, белое платье, кольцо, безымянный палец правой руки. Насмешка судьбы?

Я примерила на палец левой руки, но колечко медленно поползло вниз.

Мама ворвалась в комнату и гневно уставилась на меня.

— Ники!

Я спрятала руки за спину:

— Уже готова.

Мама одета в шелковый костюм персикового цвета. Подвенечное белое платье с фатой в своем возрасте она посчитала нелепым. Жаль, мне кажется, из нее получилась бы образцовая невеста — красивая и молодая. Все, кто видят мою маму, с трудом верят, что у нее есть взрослая дочка.

Я незаметно надела кольцо, мы вышли из парадной, где у подъездной дорожки нас ждал черный лимузин, и сели в машину.

— Волнуюсь, как школьница, — переводя дыхание, призналась мама.

— Дима классный, — пробубнила я, в который уже раз за последнюю неделю. А сама волнуюсь не меньше. Тетя Оля подружка невесты, а ее сын… Я не видела Антона уже две недели, и мне кажется, готова взвыть от тоски.

До загса мы доехали за двадцать минут, а там я вверила маму заботам тети Оли и ее нового ухажера, высоченного дядьки с усами.

Интересно, он нравится Тоше?

Сколько ни крутила головой по сторонам, Антона увидела лишь в зале. Заботливая мама посадила нас на разных рядах. Он был облачен в черный костюм и белую рубашку, светло-русые волосы тщательно расчесаны и зализаны назад. Красивый, очень красивый. Не то что Петров, тот картинка, а Тоша живой.

Он улыбнулся мне и долго не отводил взгляда.

Заиграл марш Мендельсона, моя мама с Димой остановились посреди зала, и женщина — та, что вместо священника в загсах, — начала зачитывать речь.

Согласен, согласна…

В зале столько гостей, дышать нечем!

Вот на нашу с Тошей свадьбу…

Ха! Размечталась! Сперва будет неплохо хотя бы помириться.

Но когда-нибудь мы обвенчаемся, и на церемонии будем только я и он, ну и священник, конечно. А еще бескрайний океан, пустынный пирс и огромные чайки, парящие в темно-синем небе. Свадьба — это праздник двоих, к чему столько шума и множество лиц?

На загсе увеселение для гостей не закончилось. Все мы поехали в храм, где мама с Димой решили обвенчаться после того, как поставили печати в паспорта.

Церковь оказалась небольшой и очень уютной, это намного лучше напыщенной позолоты загса. На этот раз мы с Антоном сидели совсем близко, по обе стороны от его мамы. Она сказала нам находиться рядом, но не пояснила зачем.

Я прикрывала ладонью палец с кольцом, мне было неловко, что кто-то может его заметить. Глупо. Разве не для того я его надела?

Церковь внушает уважение, вызывает внутренний трепет. В загсе я ничего не почувствовала, а тут, в окружении икон, витражей из цветного стекла, при звуках голоса священника, меня охватило страшное и одновременно волнующее чувство, как будто я прикоснулась к вечности.

Мама под руку с Димой двинулась к выходу из храма, тетя Оля скомандовала нам с Тошей следовать за ней. Перед ступенями разместился фотограф со своей камерой на треноге.

Меня поставили чуть впереди Димы, а Антона с другой стороны, возле моей мамы. Усатый ухажер тети Оли поднес мне клетку с двумя голубями — черными с белыми крыльями.

Я совсем позабыла о своей просьбе, а мама запомнила. Усатый Леонид Андреевич вынул одного голубя и подал мне, а затем пошел к Антону. Я сжала в ладонях голубя, вцепившегося в меня холодными когтистыми лапками, и посмотрела на маму — та улыбалась. Дима немного наклонился ко мне и шепнул:

— Еле нашли таких.

— Спасибо, — одними губами промолвила я.

— Приготовились, — попросил фотограф.

Мы с Антоном одновременно подкинули голубей в небо и посмотрели друг на друга.

— Отлично! — крикнул фотограф.

Я смотрела в каре-зеленые глаза и улыбалась, не было сил скрывать, как я счастлива.

Два черных голубя, взмахивая белыми крыльями, улетели в небо. А мы с Антоном продолжали стоять, завороженно глядя друг на друга.

Наше черное прошлое — обида, молчание, разлука — упорхнуло, расчищая быстрыми белыми крыльями путь для светлого будущего. У меня на глаза навернулись слезы. Все будет хорошо. Мы же сами это придумали!

Меня оттеснили в сторону, пока фотографировали жениха с невестой на фоне церкви.

Мне же не терпелось поскорее поехать в ресторан, который сняли для банкета. Там мы с Антоном смогли бы где-нибудь уединиться.

— Иди, лови, — подтолкнула меня в спину тетя Оля, когда мама отвернулась, готовясь бросить букет маленьких белых роз.

Я отрицательно покачала головой и сделала шаг назад. Мне совсем не хотелось присоединяться к толпе девочек, девушек и женщин, вытянувших руки навстречу вожделенному букету. Тетя Оля посмеялась и, обронив: «Тогда замуж выйду я», сбежала по лесенке.

Букет показался из-за плеча моей мамы, взметнулся вверх, и тут произошло то, чего никто не ожидал. Антон, стоявший сбоку от моей мамы, прыгнул с лестницы и в воздухе перехватил цветы. Раздался недовольный гул женских голосов, но Тоша не обратил внимания, он взбежал обратно по лестнице и протянул мне букет.

А я приподняла правую руку и показала ему безымянный палец с кольцом.

Наверное, если бы наша любовь не была больше, чем все слова на свете, мой жест стоило бы растолковать как:

— Я согласна.