Любовь-война - Татьяна Никандрова

Злясь на себя за излишнюю впечатлительность, устремляю взгляд на тренера и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на его словах. Сергеич рассказывает о дистанциях заплыва и очередности – сначала мальчики, потом девочки.

Среди парней, как всегда, почти во всех категориях первенство берет засранец Шульц. Мне, кстати говоря, тоже удается удерживать лидерские позиции, но учитывая то, что соревнуюсь я с девчонками – это совсем не трудно.

Все идет как по маслу вплоть до самого последнего рокового заплыва. Нам предстоит нырнуть в бассейн и проплыть пятьдесят метров кролем. Ничего сложного, на первый взгляд.

Забираюсь на специальную стартовую тумбу, поправляю очки и, стараясь выровнять дыхание, готовлюсь к прыжку. За долю секунды до свистка тренера, я ощущаю за своей спиной странное шевеление, будто крылья бабочки касаются кожи, но времени оборачиваться у меня нет. Поэтому, решив не придавать значения непонятным ощущениям, я устремляюсь в бассейн. И только во время прыжка понимаю, что верх моего купальника отделяется от тела и летит по своей собственной траектории куда-то в сторону.

Погружаюсь в воду, с ужасом осознавая, что только что засветила грудь всей параллели.

Нет, не просто засветила, а прямо-таки сверкнула ею! Ужас, стыд, смятение – во мне все перемешалось, даже сердце от переизбытка эмоций закололо… Того и гляди удар хватит!

Выныриваю на поверхность и судорожно ищу глазами кусочек ткани, отсутствие которого сделало меня столь уязвимой и беззащитной. Выхватываю взглядом верх от купальника и, стараясь сильно не возвышаться над водой, подплываю к нему. Захлебываясь от злости и обиды, возвращаю беглеца на нужное место и, плюнув на соревнование, которое я само собой проиграла, вылезаю на сушу.

- Какая мразь это сделала?! – ору я, боковым зрением замечая, как ко мне семенит Сергеич.

Ответом мне служат сдавленные смешки одноклассников и их самодовольные ухмылочки.

- Зачетные сиськи, Крис, - доносится из толпы, и я ощущаю, как адреналин вперемешку с кортизолом выбрасывается в кровь.

Вот уроды, еще ведь и издеваются. Как же хочется подойти и поочередно харкнуть в каждую похабную рожу!

- Что случилось, Кавьяр? – подлетев, спрашивает тренер. – Купальник развязался? Ну так это ничего… С кем не бывает?

- Не развязался, а развязали, - цежу я и, обращаясь к толпе, повторяю. - Кто, мать вашу, это сделал?!

Скольжу испытующим взглядом по присутствующим и вдруг натыкаюсь на зеленые смеющиеся глаза. В них полыхает вызов и плохо скрываемое самодовольство.

Смотрю на человека, которого когда-то считала самым близким, и с каждой новой секундой сомнений становится все меньше. Ну, конечно, кто еще мог отважиться на такую дерзость? На этот раз Шульц перешел все границы!

- Это ты? – резко понизив голос, спрашиваю я, хотя и так уже уверена в ответе.

- Нет, - качает головой он, но усмешка победителя выдает его с потрохами.

«Нет, это не Андрюха!», «Твой купальник сам развязался, Крис!», «Дрон тут не при чем!» - вторят ему его приспешники. В нашем классе никто и никогда не отважится сдать Шульца. Лизоблюды хреновы.

- Это Шульц, Вадим Сергеевич, - неожиданно раздается запыхавшийся голос Веры Мартыновой. – Он подошел к Кристине перед самым стартом и развязал ей купальник.

Ого, а Верка-то не так проста, как кажется!

- Шульц, это правда? – с сомнением тянет тренер.

- Правда-правда, - подтверждает Филька Тараканчиков. – Я собственными глазами видел.

Ну дела, подмога пришла, откуда не ждали. Пребывая в легком замешательстве, одариваю ботаника благодарной полуулыбкой, а он непринужденно жмет плечами в ответ, мол, обращайся. Вот мне и воздалось за мое толерантное отношение к однокласснику.

Сергеич разражается шумной руганью, стыдит Шульца за «неджентельменское» поведение и аннулирует все его сегодняшние победы. Андрей выслушивает нагоняй с каменным лицом, лишь изредка кидая гневные взгляды на Веру и Фильку, посмевших выступить против него.

Несмотря на то, что засранца постигла заслуженная кара, я все равно считаю необходимым проучить его собственноручно. Буквально за пару секунд в моей голове созревает план мести, и я довольно потираю ладони в предвкушении.

На этот раз, Шульц, сыграем по-взрослому.