Любовь в условия не входит - Эльвира Смелик

24

Ваня стоял на предпоследней ступеньке крыльца, смотрел сверху-вниз.

И давно он там находился? И много ли всего слышал? Только ли последние фразы? Но ответил он именно так, как Полина хотела. Наверное, секунды не хватило, а то бы она сама выдала: «Мне Ваня сказал».

Совпало. Оба наврали, но одинаково. Похоже, опять она правильно сделала ставку, и Ваня принял её игру.

Он сбежал по лестнице, остановился рядом, почти соприкоснувшись с Полининым локтем, поинтересовался у Аглаи:

– Зачем ты пришла? Вроде мы уже обо всём поговорили.

Он произнёс это сдержанно и вполне миролюбиво, но в то же время с прохладой, которая способна остудить излишний пыл, потому что сразу становилось понятно – ничего не изменится. И Аглая это прекрасно уяснила, поджала губы, перевела взгляд с Вани на Полину, обратно и так несколько раз, а потом, не сказав ни слова, глубоко выдохнула, резко развернулась и потопала прочь. Нет, не поникшая, не похожая на побитую собаку. Такая как обычно – вскинув голову, уверенная, эффектная. Она решительно раздвинула парней, стоящих у начала аллеи в местечке, специально отведённом для курения, и те её без претензий пропустили, ещё и уставились в спину.

Ваня тоже смотрел ей вслед. Или нет, просто в ту же сторону. Взгляд обращённый внутрь, слишком задумчивый – вряд ли он что-то видел, скорее, решал. Кажется, Полина понимала, что, и даже почувствовала заранее: вот сейчас он повернётся, посмотрит на неё, обязательно вопросительно, и захочет узнать, что же тут на самом деле произошло.

Так и случилось – повернулся, посмотрел. Полина опустила глаза, но прежде, чем он что-то успел сказать, заговорила сама:

– Извини! Я не собиралась вмешиваться. – И почти сразу вскинулась, пожала плечами. – Это она. Увидела меня, подскочила. Неужели думает, у всех в жизни только одна забота – за тобой бегать?

Ваня хмыкнул, дёрнул бровями.

– Ой! – опомнилась Полина. – Я, наверное, что-то не то сказала?

– Ну, почему? – он сдержанно улыбнулся. – Вполне в тему.

Похоже, Ване нравилась её прямолинейность, то, что она не стеснялась своих принципов и не скрывала своего мнения. Ей тоже нравилось – что он держался спокойно, что не устроил с Аглаей бурных выяснений отношений, что не разговаривал с той снисходительно или насмешливо. А ведь поначалу он представлялся Полине именно таким: высокомерным, пресыщенным, безразличным. Она ведь недаром приписала ему гордыню. Не то, чтобы та напрочь отсутствовала, но…

– А я как раз собирался тебе звонить – произнёс Ваня. – И номер твой узнал, – продолжил многозначительно. – Как обещал.

– Угу, – согласилась Полина, и тут же добавила с лёгкой ноткой иронии: – Мне Таня уже доложила.

– Вот же! – Ваня не сдержал досадливого восклицания. – Так ведь и знал, что растреплет. – Правда и недовольство, и возмущение у него получились больше напускные. А потом интонации изменились, и прозвучало совсем по-другому: – И, кстати, у тебя какие планы на вечер?

– А… – растерянно выдохнула Полина.

Вроде бы она и ожидала чего-то подобного, но по телефону, и не в данный момент. А Ваня решил, она опять в раздумьях, в непростых метаниях между ним и подготовкой к завтрашним парам.

– Ну-у да, я понимаю: английский, математика... Что там ещё? – в его голосе зазвенел смех. Не злой, не презрительный, не обидный, а очень даже добрый.

– Нет. Ничего.