Один прекрасный вечер - Кристина Додд

Даже самая маленькая улыбка украшает жизнь.

Старики Фрея-Крагс

Клариса онемела от удивления.

– В обличье другой женщины? Что вы имеете в виду?

– Одна гостья не может приехать на бал, о чем известила меня слишком поздно. Вам придется заменить ее. – Хепберн поморщился. – Она вышла замуж.

Потрясающая дерзость, точнее, потрясающая глупость его затеи повергла Кларису в изумление. Она даже не знала, с чего начать. Надо попытаться объяснить ему, что это невозможно.

– Если кто-то знает эту даму, я не смогу его убедить, что я – это она, потому что я – не она. Надеюсь, вы это понимаете?

Он пристально смотрел на нее, шагая рядом. Трудно было понять, что выражает его взгляд.

– Да, я многое понимаю.

Что он имеет в виду? Почему он так странно на нее смотрит?

На небе взошла полная луна. Ее бледный свет проникал в дом сквозь раздвинутые шторы. Пламя свечей колыхалось от сквозняка. Хепберн прошел сквозь лунный луч и растворился в тени, слившись со стеной.

– Я устраиваю этот бал с определенной целью…

– В честь полковника Огли.

– Разумеется, и с этой целью тоже. – Хепберн любезно улыбнулся. – Но у меня есть и иная цель, и моя гостья обещала мне помочь. А теперь вы займете ее место…

Сама по себе идея абсурдна. Почему он считает, что это сработает?

– Что за цель?

– Я не собираюсь ничего объяснять.

– Хотите сказать, что ничего не собираетесь объяснять мне, женщине, которая притворяется принцессой. – Враждебность ее собственного тона напугала Кларису. Почему ей так важно, чтобы Хепберн ей верил? Хепберн – всего лишь эпизод в ее жизни. Его отношение к ней имело значение лишь постольку, поскольку она может чувствовать себя в безопасности в его доме. – Почему эта женщина должна присутствовать на вашем балу?

– Некоторые из гостей знают ее, следовательно, она должна быть здесь.

Клариса тревожно огляделась в пустом коридоре. Если Хепберн все же безумен, а сейчас это казалось весьма вероятным, надо как можно быстрее избавиться от него и бежать отсюда куда глаза глядят. Но куда бежать? Назад, откуда они пришли? Он нагонит ее очень быстро. Выпрыгнуть в окно? Нельзя, под окнами находятся комнаты прислуги и кухня, к тому же прыжок с двадцати футов вероятнее всего закончится переломом ноги. Придется остаться с ним и попытаться вывести его из кризисного состояния.

– Вы с ней примерно одного роста. И фигуры у вас похожие. – Он критически окинул взглядом ее формы, на этот раз без всякого мужского интереса. – Голос у вас не такой низкий, как у нее, – она курит ужасные сигары, и это придает ее голосу хрипотцу, которая для большинства женщин недостижима. Но у вас похожий акцент.

Клариса раздраженно заговорила:

– Отлично! Пока никто не увидит моего лица – я ее точная копия. А как насчет тех, которые знакомы со мной? Вам не кажется, что они заметят подмену?

Хепберн пропустил ее слова мимо ушей.

– Волосы у той женщины прямые и черные, и она носит кружевные мантильи. Я уже раздобыл черный парик и мантилью, чтобы скрыть под ними ваши кудри. – Он взял в руку прядь ее волос и потер между пальцами, словно купец, применивающийся к товару.

Клариса оттолкнула его руку.

– Этот план просто смешон.

Он снова проигнорировал ее слова.

– Вы немного измените голос. Я знаю, вы умеете это делать. Я. слышал, как вы воспроизвели шотландский акцент, когда вам это было нужно.

Клариса прикусила губу.

– У меня есть ее портрет – миниатюра, так что вы сможете загримироваться так, чтобы как можно больше походить на нее.

– Ничего не получится.

– Вас увидят только издали. На вас будет ее одежда. В нужный момент вы взмахнете рукой, изображая полное презрение, как могла бы взмахнуть рукой отвергнутая женщина.

Что-то в его тоне заставило ее задуматься.

– А она действительно отвергнутая женщина?

– Ее использовали и бросили.

– Кто поступил с ней подобным образом? Вы?

– Вы чересчур любопытны. Не суйте свой нос куда не следует.

Пусть говорит что хочет. Она должна думать о Бомонтани, о своем положении… и о своей сестре. Об Эми, которая в городе одна, трудится, как простая белошвейка, пока Клариса развлекает знатных дам и нежится в роскоши.

И все же она снова спросила:

– Это вы так с ней обошлись?

– Не я…

Клариса почувствовала облегчение.

– Тогда кто он?

– Есть вещи, которые лучше не знать.

– Есть вещи, которые вам не хочется сообщать мне.

– Именно.

Что-то жуткое было в его манере перемещаться с плавной хищной медлительностью. Клариса мысленно поздравила себя с тем, что не является объектом его охоты.

Ибо он был на охотничьей тропе. В этом она не сомневалась.

– Выходит, вы хотите отомстить за леди? – продолжала допытываться Клариса.

– За нее? Нет, хотя, и получил ее благословение. Нет, я хочу отомстить за вероломство, за ложь, в которую поверил. За ложь, которая толкнула меня на бесчестные поступки.

Клариса ушам своим не верила.

– Вы готовы разыграть этот спектакль лишь потому, что кто-то вас обманул? Милорд, вам не позавидуешь, если чья-то лживость потрясла вас настолько, что вы готовы получить контрибуцию любой ценой. – И ей тоже не позавидуешь, если она не сможет отговорить его от этого безумного крестового похода.

– Бывает, что один обман стоит больше, чем целое море лжи и открывает ящик Пандоры: рушатся клятвы, ломаются жизни, гибнут люди.

– Вы говорите загадками, но со мной вас эта ваша тактика никуда не выведет.

Похоже, она начала привыкать к его манере общения. Их разговор напоминал разговор двух глухих.

– Вы актриса, ваше высочество?

– Простите? – Актрисы приравниваются к куртизанкам и падшим женщинам. Этот его вопрос не понравился Кларисе.

– Приношу вам свои извинения, я не хотел задеть ваших чувств или усомниться в вашей высокой морали. Я просто хотел узнать, можете ли вы сыграть роль. – Он прищурился и пристально посмотрел ей в глаза. – Можете ли вы смотреть на воплощение жестокости и порока и при этом делать вид, будто перед вами герой? Можете ли изображать хладнокровие, когда каждая клеточка вашего тела сгорает от желания убить, убить немедленно?