Попробуй меня разлюбить - Мария Николаевна Высоцкая

— Водолазка насквозь, — поясняю свой внешний вид, медленно разворачиваясь к ней лицом.

Катя опускает взгляд и делает шаг навстречу. Замирает от меня сантиметрах в десяти.

— Потанцуй со мной, — на ее губах появляется улыбка. Искренняя, милая, трепетная…

— Что?

— Потанцуй со мной, Данис, — говорит с расстановкой и тихим смешком. — Или ты не умеешь?

Ее рука ложится на мое плечо, вторая прячется в моей ладони.

— Умею, — разрываюсь между желанием притиснуть Катю к себе и сдерживать на расстоянии ладони.

Побеждает первое. Рывком тяну ее на себя, выбивая воздух из наших легких одновременно.

Катя ойкает и звонко смеется.

— Откуда?

— Раньше я тренировался в спорткомплексе. На втором этаже был ремонт, и поэтому на несколько месяцев, — делаю шаг в сторону, и Катя потягивается за мной, заглядывая в глаза, — в соседний пустой зал переехали бальники.

— И? — ее зрачки загораются неподдельным интересом.

— Мы над ними прикалывались, даже тренировку сорвали. В тринадцать лет ума нет совсем, — скольжу взглядом по Катиным губам, черт! — Наш тренер, — переставляю ногу, — это увидел и заставил целый месяц посещать тренировки по танцам, лично контролировал наши посещения и прогресс, — приподнимаю Катю над полом.

— И ты ходил? — она охает с таким заразительным весельем, болтая ногами в воздухе, упираясь ладонями мне в плечи.

Наш танец превратился в какие-то обжимания, не более.

— А куда бы я делся? — возвращаю ее на землю, нависая над красивым лицом.

— Устроил бы бунт.

— Мы были наказаны за дело.

— Ты же правда на меня не обижаешься? — шепчет, заглядывая мне в глаза.

В своей голове я перехожу черту. Вдребезги разбиваю грань дозволенного и толкаю Катю на кровать. Целую ее, целую и обнимаю.

В реальности же только чуть сильнее сжимаю пальцы на ее талии.

Сглатываю. Внутри все сжимается.

— Не обижаюсь. На тебя невозможно обижаться.

Катино лицо озаряет улыбка. Снова. И как только это происходит, мне самому становится неимоверно легче.

— Значит, мир? — протягивает мизинчик.

Киваю, обхватывая ее палец своим.

— Друзья навек, — выдает с придыханием, и все, что мне остается, согласиться. Сейчас и навсегда…

Глава 17

Каждая минута сейчас — вечность.

Я лежу на кровати в номере какого-то непонятного отеля, в городе, название которого никогда не слышала. Большая стрелка настенных часов достигает двенадцати.

Ровно пятнадцать ноль-ноль. Дана до сих пор нет. Стоит об этом подумать, и все мое существо тут же ощетинивается, не желая принимать такую реальность. Он просто не может не приехать. Не может!

Я должна наконец-то взять себя в руки. Резко поднимаюсь с кровати, каждое движение отдается болью в висках. Запястья после веревок до сих пор огнем горят. Губы щиплет. Делаю несколько кругов по центру комнаты и все же заглядываю за грязную дверь ванной комнаты.

Серая, местами потрескавшаяся плитка, душевая кабина с уже изрядно пожелтевшей занавеской, унитаз и раковина. На удивление, керамика чистая, а кран даже блестит.

Открываю вентиль и подставляю ладони под холодную воду. Только она здесь, кстати, и течет.

Умываюсь. Долго держу израненные запястья под ледяной струей. Увлажняю виски́, будто это способно уменьшить долбящую боль.

Где же ты?!

Снова смотрю на настенные часы. Прошло полчаса, но Дан так и не появился. Я жду, что вот-вот в дверь номера постучат, а возможно, Кайсаров откроет ее ключом, который взял у администратора, но нет. Ничего из этого не происходит. Я по-прежнему одна в этом номере, городе, стране…

Он сказал ехать к границе. Где же я?

Верчу в руках мобильник. Пару раз набираю папин номер, но в последний момент стираю цифры подчистую. Повторяю манипуляцию раз пять.

Если папа найдет меня, он даже слушать про Кайсарова не станет. Он не захочет его спасать. А что, если они ранили его там, на заправке, и он потерял сознание? Что, если убили? Что с ним там будет?

Растираю лицо дрожащими пальцами. На принятие решения уходит пара секунд. Уверенно отталкиваюсь от мягкой кровати и поднимаюсь на ноги.

Прячу в карман худи телефон. Пистолет засовываю под резинку спортивных штанов, правда, идея оказывается провальной. Резинка не выдерживает тяжести металла и оттягивается вниз.

— Ладно, — набираю побольше воздуха в легкие, — дойти смогу.

Придерживаю ствол рукой через ткань кофты и выхожу за дверь. Предусмотрительно набрасываю на голову капюшон.

Как только оказываюсь за рулем, прячу пистолет в бардачок, а телефон бросаю в дверь слева от себя.

Завожу двигатель, смахиваю дворниками капли прошедшего дождя и трогаюсь с места. Машина дергается, когда отпускаю сцепление, но, к счастью, не глохнет.

Разворачиваю черного монстра на выезд из города. То, что я задумала, формальное самоубийство, но, если с Данисом что-то случилось, я не могу его оставить. Просто не могу.

— Друзья навек, — бормочу про себя, когда машина на скорости сто километров в час рассекает огромную лужу.

Не важно, что между нами произошло, не важно, что он предал меня как любимый человек. Он по-прежнему мой друг. Самый лучший. Такой, который никогда не оставит в беде. Поэтому и я его не оставлю, даже если это будет стоить мне жизни.

Я проезжаю километров двадцать, когда замечаю на обочине черный джип. Тот, что сопровождал нас с Даном. Машина охраны. Почему она здесь?

Резко поворачиваю руль влево, пересекая сплошную, и бью по тормозам, раскорячиваясь на половину встречки.

Джип наглухо затонирован. Что происходит внутри и есть ли там кто-то вообще, я не вижу. Крепко стискиваю руль. Дышу. Часто и глубоко.

Как только мои ноги касаются гравия, колени начинают подкашиваться. Задерживаю дыхание, слыша, как под ногами шуршат камни.

Крепче сжимаю в руке пушку и навожу ее на стекло со стороны водителя. Когда дергаю ручку двери, перед глазами темнеет буквально на мгновение. Меня могут убить. Достаточно одного выстрела, а я… я,