Выкупи меня - Яся Белая

Аристарх

Я хочу, чтобы все было идеально в ее первый раз!

Дело не в долбанных стереотипах, а во мне самом — мне это нужно, чтобы она впервые почувствовала меня, и это стало ее лучшим воспоминанием.

Сахарок заслужила!

Поэтому я тщательно готовлюсь заранее: свечи, музыка, лепестки роз, клубника. Моя девочка любит эти красные ягодки. На свадьбе она почти ничего, кроме них, не ела. Отчего бы не побаловать мою сахарную?

Знаю, что в ресторане моего отеля всегда полно этого добра. Заодно заказываю и шоколадный фонтан.

Я же мажор, я знаю толк в развлечениях. Ведь мажоры бывшими не бывают.

Пусть у моей малышки будут самые обычные девчачьи радости.

Опускаю её на кровать, на эти дурацкие липучие лепестки. Потом она меня убьёт, но сейчас — сейчас личико полно предвкушения.

— Сахарок-Сахарок, я тебя съем, — шепчу на ушко, нависая над ней.

И то ли голос у меня маньячный, то взгляд, но малышка пугается — сжалась вся и смотрит с таким подозрением.

Блядь…

Срочно надо менять тактику. Рррр… Как же сложно с невинными девочками. Каждый шаг — как по тонкому льду.

С трудом отрываюсь от желанного тела, включаю шоколадный фонтан и подаю пример его использования: подцепляю сочную ягодку, обмакиваю ее в жидкий, струящийся шоколад и подношу к губам Ники.

То, как она откусывает от ягодки политый шоколадом кусочек — чистый секс!

У меня яйца звенят и рушатся все установки, что нужно быть осторожным и нежным. Наружу рвётся животное желание повалить, подмять, сорвать ненужные тряпки, засадить и трахать! Трахать до пустоты в голове.

С трудом сажаю внутренних демонов на цепь и продолжаю любоваться своим рыжим солнцем.

А она, зараза, словно специально вознамерилась меня пытать!

Ника с удовольствием ест клубнику, кажется, ей понравился шоколадный фонтан — глаза светятся восторгом, как у ребенка.

— У меня еще аппарат для попкорна есть и для приготовления сахарной ваты! — тоном искусителя шепчу ей, голос хрипит неимоверно, потому что в этот момент она томно облизывает от шоколада нижнюю губу.

Рычу от вожделения и надвигаюсь на нее, но в мой рот упирается сладкая ягода в шоколаде. Прикусываю и удерживаю лакомство зубами, неотвратимо наползаю на Нику, как грозовая туча — на весеннее солнце.

Когда мое лицо уже лишь в нескольких миллиметрах от ее, она сама приникает ко мне и жадно откусывает свободную половину клубники, поспешно проглатываю, не жуя, свою половину и захватываю ее губы… Ммм…

Поцелуй Ники со вкусом клубники и шоколада пьянит не хуже шампанского и даже убойной дозы вискаря!

Срываюсь, рычу в ее податливый рот и тут же вламываюсь в него языком. Властно.

Моя!

Ника даже не трепыхается под моим навалившимся на нее телом, вцепливается пальцами в плечи и только тихонько постанывает.

Открываю глаза и натыкаюсь на ее испуганный взгляд.

Что же я творю, твою мать?

Снижаю напор с огромным трудом. Но это нужно сделать, иначе девочка навсегда захлопнется от меня, спрячется в свою раковину, и я ее оттуда никогда не выколупаю, останусь на голодном пайке.

И это понимание отрезвляет. Отстраняюсь, с ликованием замечаю тень разочарования в прекрасных, чуть затуманенных глазах. Она неохотно выпускает меня из своих рук. Но только для того, чтобы в следующий миг снова ухватить меня за шею и притянуть к себе.

Так она не боится. Чувствует, ведьма рыжая, свою власть надо мной. Как плавлюсь, как с ума схожу, как скоро рехнусь…

Свечи, расставленные по комнате, источают тонкий аромат корицы.

И мне дико нравится сочетание ароматов моей жены — клубнично-шоколадного и воздуха — коричного!

Даже заводит, хотя куда — уж дальше! Дубина и так уже топорщит полотенце, в паху судорогой скручивает все мышцы, но я сосредотачиваюсь на Нике, смотрю в нереально огромные зеленые озера ее глаз, такие доверчивые сейчас.

Не испорти все, Аристарх! — мысленно приказываю себе.

Отрываясь от меня, Ника томно потягивается, словно кошка и напряженно смотрит мне в глаза.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая? — хрипло шепчу я и нависаю сверху, опираясь на локти, чтобы не придавить хрупкую фигурку своим телом.

Умом понимаю: я слишком большой для нее, по всем параметрам, но сейчас мной руководит не разум — инстинкты.

Я медленно освобождаю ее от одежды, не срываю, как того хотелось, а аккуратно стаскиваю предмет за предметом, сгорая в агонии. Обцеловываю каждый оголяющийся миллиметр кожи. Ника дрожит в моих руках. От страха ли, страсти? У меня в голове слишком много тумана, чтобы понять.

Наконец оголяю восхитительную нежную девичью грудь. Она идеальна. Настолько, что мои ладони накрывает ее полностью.

Прикосновение к груди почти обжигает, мне не хватает воздуха, но я упрямо ласкаю свою девочку.

Ника стонет, выгибается навстречу моим рукам и губам. А мне хочется ее всю, поглотить целиком, впитать.

Я чувствую себя каким-то ненасытным, алчным монстром и оттого усиливаю контроль — нельзя сорваться, только не сейчас, когда Сахарок даже ножки с готовностью разбросала для меня.

Стаскиваю трусики. Мое рыженькое чудо хочется поцеловать везде, а особенно там, куда манит узенькая рыжая дорожка волос. Но Ника стыдливо съеживается.

Да, поторопился — сам болван.

Заново распаляя малышку, успокаивающе целую ее скулы, подбородок, завладеваю ртом и трахаю ее рот языком, задавая ритм и демонстрируя, что ее ждет. Она покорна — сплетает свой язык с моим, ноги снова расходятся, спина выгибается, глаза шальные, а руки блуждают по моим плечам и спине.

Вот теперь зверя можно не сдерживать… Картинным жестом срываю с себя полотенце…

Но теперь Ника не пугается, а смотрит на мой член с улыбкой, и ее улыбка мне чудится развратной, зовущей.

Что же, маленькая кошечка, ты доигралась и получишь сполна за свои игры.

Наваливаюсь сверху, намеренно придавливая, впечатываю тонкие запястья в подушку. Держу крепко, но не больно.