Новенькая для мажора - Елена Чикина

Жар его дыхания, тепло объятий, власть прикосновений что-то сделали со мной. За одно мгновение мой разум опустел, воля превратилась в ничто. Я больше не могла ему сопротивляться.

Своими красивыми чувственными губами Руслан раздвинул мои, нежно, безжалостно проник языком в мой рот. По телу прошелся мощнейший электрический импульс, оно ослабело, лишилось и той крохи последних сил, что у меня оставалась. Мной завладел всепоглощающий голод ‒ могучий, непреодолимый, дикий, он был мне незнаком.

Дыхание участилось, в сердце зазвучал барабанный бой.

Казалось, им самим завладела точно такая же алчная, непобедимая жажда. Его рот больше не был нежным ‒ он был требовательным. Его язык ласкал мой в каком-то безумном исступлении. Ладони переходили от моих бедер к талии, к груди, к лицу, пальцы путались в волосах.

Я горела, не могла погаснуть… С губ сошел прерывистый стон, тихий, страстный, чувственный.

― Арина, ― кусая кожу, шептал в мою шею.

Распустил завязки купальника, на мгновение прижался грудными мышцами к моей обнаженной груди, тело к телу. Спустился руками, губами ниже. Потянул за кусочек черной ткани, чтобы окончательно раздеть меня…

И в эту секунду я сумела частично прийти в себя.

Вспомнила, кто я такая, и кто тот человек, что схватил меня без разрешения, предупреждения и теперь собирался совсем избавить от одежды.

Неужели он хочет сделать со мной то, о чем я думаю, прямо здесь, перед уроком, в женской раздевалке за этой хлипкой дверью?.. Эта мысль наполнила меня холодным ужасом. Ко мне, наконец, вернулась утраченная воля.

Руслан Орлов все еще сжимал меня в своих железных руках, ласкал, мял, покрывал поцелуями все, до чего мог дотянуться. Я как могла, попыталась оттолкнуть его от себя, но это было все равно, что стену толкать.

Вложив в эту борьбу все свои силы, моральные и физические, в конце концов, я смогла вырваться из его объятий и тут же влепила ему звонкую пощечину. Удар пришелся по щеке и по губам, его голова коротко мотнулась в сторону.

― Какого черта? ― схватил за кисть, сжал ее с силой.

Мы оба все еще никак не могли отдышаться после этих сумасшедших поцелуев.

― Вот именно, какого черта, Руслан?

Свободной рукой я попыталась прикрыть обнаженную грудь, скрыть ее от взгляда этого парня.

― Сейчас я тебе это спущу, но больше никогда так не делай! ― он отпустил мое запястье, провел пальцами по красной отметине на щеке. ― Тебе я прощаю и позволяю такое, чего никому никогда не позволял. Ты должна радоваться, что я так и не проучил тебя как следует!

― Я ничего тебе не должна, ― от возмущения у меня исчезло дыхание, ― и я еще в прошлый раз тебе все сказала. Я скорее умру, чем буду твоей!

Его глаза удивленно расширились:

― Но ты ответила на поцелуй!

― Это ничего не значит, ты застал меня врасплох.

На мои глаза навернулись слезы, не то от обиды, не то от злости на собственную слабость. Он поцеловал меня, и я словно разума лишилась, совершенно растеряла скромность, гордость и благоразумие.

― Просто ты все еще сопротивляешься своим чувствам, ― заправил прядь волос мне за ухо.

― У меня нет к тебе никаких чувств, ― упрямо прошептала, отклоняясь от его прикосновения.

― Я тебе не верю!

Не знаю, до чего еще мог дойти наш разговор, но тут за дверью послышались голоса каких-то девчонок ‒ может, они забыли что-то в раздевалке или опаздывали на урок, как и я. Безуспешно попытались войти в помещение ‒ ручка несколько раз дернулась с легким скрежетом. До того, как я успела остановить его, Руслан отодвинул щеколду, и в проеме показались Катя с Аней.

Девушки переводили удивленные взгляды с меня, все еще наполовину раздетой, старательно прикрывающей грудь, на Орлова, которого вообще не должно было быть в женской раздевалке.

― Прости, Руслан, не хотели тебя беспокоить! Мы не знали… что здесь занято, ― Аня постаралась сдержать смех.

Парень только пожал плечами. Снова обернувшись ко мне, он на несколько мгновений приблизил свое лицо к моему. Черные глаза встретились с моими, красивые губы раздвинулись в улыбке.

― Все равно будешь моей! ― низкий голос оказывал парализующее действие. ― Как думаешь, на что я не готов пойти ради этого?

На этой угрожающей ноте развернулся и вышел в коридор, быстро миновав девчонок, наших одноклассниц. В дверном проеме мелькнула его спина ‒ сплошные литые мышцы, как у греческой статуи, изображающей титана. В его походке было что-то очень напоминающее движения крупных хищников из семейства кошачьих. Сдержанная сила и обманчивая мягкость ‒ не зря я так часто сравнивала этого парня со львом.

Внезапно я вспомнила тот безумной голод, который вызвали во мне его поцелуи, вспомнила волнительный трепет, безжалостный жар, неописуемые ощущения, одновременно чувственные и возвышенные… Почувствовала приближение новой огненной волны, готовой за одно мгновение захватить мое тело целиком. Закусила губу.

Он не прав! Я ничего к нему не чувствую!.. Это просто физиологическая реакция организма ‒ он очень привлекателен, красив и обаятелен, вот и все.

― Ай да новенькая! Вот вам и хорошая «правильная» девочка, ― засмеялась Аня.

Ничего ей не ответив, я, наконец, поправила свой купальник и отправилась на занятие ‒ как раз в этот момент прозвенел звонок. Катя с Аней зашли ненадолго в раздевалку, а затем последовали в том же направлении, что и я.

Мне было слышно, о чем у них шел разговор. Девушки сплетничали о нас с Русланом, даже не потрудившись понизить голос!

― Она говорила, у нее вроде как парень есть, но я даже не знаю. Мне кажется, просто строит из себя недотрогу и этим еще сильнее подогревает его интерес. Наши девушки только о нем и мечтают, а она сопротивляется. Представляешь, как это может подействовать на такого, как Орлов? Он же привык мгновенно получать все, что захочет!

― А зачем тогда разделась перед ним?

― Соблазняет, но к телу не подпускает. Так скоро он будет на все готов, лишь бы получить то, что хочет. Бриллиантами осыпет, айфон купит, а то и машину. Или новенькая даже женит его на себе ‒ почему нет? Это же классический женский прием, как и беременность!

― Думаю, жениться непонятно на ком ему отец не позволит.

Мне так и хотелось развернуться и высказать им, все, что я о них думаю. По себе людей не судят! Если сама