Незваная гостья - Маделин Уикхем

Я ловлю себя на том, что мысленно говорю с отцом. Похоже, я того гляди съеду с катушек. Нужно выбираться отсюда, и побыстрее. Желание присоединиться к вечеринке пропало. Сейчас достану своих дорогих матрешек и уйду. Навсегда.

Я осторожно толкаю дверцу. В холле пусто. На лестнице никого. Над головой ни звука.

Ладно, и…

Бегом.

Я выскакиваю из шкафа, проношусь через холл и, держась за перила и перепрыгивая через две ступеньки, взбегаю по лестнице. Наконец я попадаю в зону комфорта. Я знаю, какие половицы скрипят и как пройти бесшумно. Никто меня не слышал, никто не засек. Я знала, что все пройдет как по маслу.

На подходе к моей бывшей комнате у меня возникает желание войти, пусть даже моих вещей там больше нет. Я хочу взглянуть на обои, потрогать шторы, посмотреть в окно… Еще несколько последних мгновений побыть в ней. Но, открыв дверь, я потрясенно моргаю. Обои исчезли. И шторы тоже. Я недоуменно смотрю на побеленное пространство и лакированный паркет, которого здесь отродясь не было.

Сердце ухает вниз, но всего на мгновение, затем я вскидываю подбородок и решительно закрываю дверь. Какая разница? Моя жизнь в этом доме все равно закончилась. И точка. Двигаем дальше.

На цыпочках, быстро, но с опаской я миную лестничную площадку. Почти на месте. Меньше чем через три минуты я пойду обратным курсом. Я поворачиваю за угол к кладовке и уже мысленно держу в руках матрешек – и останавливаюсь как вкопанная.

Это еще что?

Путь мне преграждает форменная баррикада из деревянных ящиков из-под чая. Кто их сюда поставил? И почему? Я хочу взяться за один – и одергиваю себя. Если начну их двигать, наделаю шума.

Может, рискнуть? Вечеринка заглушает звуки… Сквозь половицы слышно биение музыкальных ритмов. Так или иначе, но выбора у меня нет. Баррикаду придется разобрать. Я берусь за верхний ящик и, приподняв его, понимаю, что он пустой. Ладно, это задачка мне по зубам. Нужно просто сдвинуть, скажем, четыре ящика, и проход расчистится…

Тут до меня доносится знакомый скрип, и сердце уходит в пятки. Невероятно! Кто-то быстрыми шагами поднимается по лестнице. Это не дом, а дурдом. В приступе страха я кое-как водружаю на место ящик, несусь по коридору и, чисто инстинктивно, ныряю в ближайшее спасительное убежище – комнату Бин.

Секунду спустя до меня доходит, что это решение было ошибочным. Это сама Бин поднимается по лестнице, я узнаю ее шаги, она направляется сюда, чтобы привести себя в порядок. Я идиотка.

Я лихорадочно соображаю, где бы спрятаться. Шторы коротковаты. Шкаф набит битком, и вообще она будет переодеваться. Давай, Эффи, шевели мозгами… Подстегиваемая паникой, я запрыгиваю в деревянную кровать с Кроликом Питером, заваливаю себя подушками, а затем осторожно укрываюсь одеялом. Как-то я выиграла в прятках, заныкавшись именно сюда, но тогда меня прикрывала компания плюшевых мишек. А вдруг сейчас снова прокатит? Просто нужно застыть сусликом.

Когда Бин заходит в комнату, я зажмуриваюсь. В этом коконе мое дыхание звучит подобно реву печной трубы. Сквозь груду подушек проникают приглушенные звуки – это Бин движется по комнате, со стуком что-то кладет на стеклянную поверхность туалетного столика, открывает дверцу шкафа. Вот она принимается напевать. Сработало! Она меня не заметила!

Я лежу, оцепенев, и всеми фибрами души и клетками тела желаю ей ускориться, привести себя в порядок, свалить наконец и дать мне возможность продолжить миссию…

И тут вдруг, ни с того ни с сего, меня начинают лупить. Прямо по одеялу. И чем-то твердым.

– Попался, засранец! – неожиданно орет Бин. – Грязный ублюдок! Вылезай! Я уже вызвала полицию! Вылезай!

Глава 8

Я настолько ошарашена, что реагирую не сразу.

– Погоди! – воплю я, пытаясь защититься, но Бин, похоже, не слышит. Она продолжает меня лупцевать… интересно, чем именно?

– Я тебе яйца оторву! – лютует она. – Вырву с корнем и скормлю крысе! Вылезай, ублюдок!

– Бин! – ору я, наконец сбрасывая одеяло. – Остановись, это я, Эффи!

Бин, которая уже занесла руку для удара, замирает, тяжело дыша, и я вижу, что она лупила меня розовой вешалкой, украшенной ромашками. Вот так Бин.

– Эффи? – Ее изумленный голос отдается во всех углах комнаты.

– Ш-ш! Ты меня побила! – укоризненно восклицаю я.

– Я думала, ты маньяк! – столь же укоризненно возражает она. – Эффи, какого черта? Что ты здесь делаешь? Ты ведь должна быть на свидании!

Повисает недолгая тишина, нарушаемая отдаленным гомоном вечеринки, перемежаемым тявканьем Бэмби. Он вечно оказывается за закрытыми дверями и сигнализирует, чтобы его выпустили.

– Эффи? – подает голос Бин.

Сознаваться ужасно не хочется, но другого выхода нет.

– Про свидание я наврала, – наконец признаюсь я.

– Наврала? – Бин выглядит совершенно убитой. – А как же спортсмен-олимпиец?

– Я его выдумала.

Бин оседает на кровать с таким видом, точно я испортила ей вечер, а может, и всю жизнь.

– Я ведь всем о нем рассказала, – говорит она. – Всем.

– Знаю. Я слышала.

– Ты слышала?

– Как ты разговаривала с Джо. Я сидела в кусте роз.

У Бин глаза ползут на лоб.

– Господи, Эффи, да ты чокнутая!

– Это я чокнутая? – не веря своим ушам говорю я. – Ты только что сулилась оторвать мне яйца и скормить их крысе! Что это был за выпад?

– Вот ты о чем. – Бин явно довольна собой. – Этому я научилась на практикуме по управлению гневом. Отличный был семинар. Я сбрасывала тебе ссылку, помнишь?

Бин вечно кидает мне полезные ссылки на семинары, поэтому я, конечно, не помню, но киваю.

– Тебя там научили выплескивать гнев с помощью вешалки?

– Я была на нервах! – оправдывается она. – И схватила первое попавшееся. Прости, что тебе досталось, – запоздало добавляет она.

– Чего уж там. И ты прости, если напугала. Никак не думала, что ты примешь меня за убийцу с топором.

Бин поднимает руки, словно говоря «Проехали!», и затем снова принимается меня разглядывать.

– Ты в шапке. – Она озадаченно смотрит на мою черную бини. – Ты в курсе, что сейчас лето?

– Это часть образа.

Вообще-то в шапке сильно жарко, поэтому я стягиваю ее и определяю на балясину кровати.

– Но, Эффи, что ты здесь делаешь? – повторяет она. – Ты пришла на вечеринку? – Она указывает в ту сторону, откуда доносится шум.

– Нет, – категорически возражаю я. – Я пришла за матрешками. И потом сразу уйду.

– За матрешками? – хмурится Бин.

– Я давным-давно спрятала их в дымоходе кладовой.