Изящная месть - Элоиза Джеймс

Том фыркнул.

— Ты заблуждаешься, Рис, — возразил он. — Ты поселил Лину в своем доме, чтобы досадить отцу. Но он уже давно умер.

— Я люблю Лину, — заявил Рис. — Надеюсь, ты уже успел познакомиться с ней? Она понравилась тебе, братишка? Лина просто прелесть!

— Ты собираешься завтра выставить ее за дверь? — спросил Том, не скрывая своего недовольства братом. — Ведь тебе надо освободить спальню для Хелен.

— Такова жизнь, мой дорогой, — пожав плечами, заметил Рис.

— А ты подумал о том, куда она пойдет?

— Такой развратный человек, как я, не беспокоится о подобных пустяках, не так ли? Думаю, она займется проституцией, превратится в уличную шлюху. Если тебе жаль Лину, ты можешь попытаться пристроить ее в какой-нибудь приют для сбившихся с пути особ женского пола.

— Твои попытки уколоть меня напоминают привычки нашего отца. Похоже, ты все еще находишься под его влиянием, — заметил Том.

Рис зло прищурился.

— Если тебе это не нравится, окажи на меня свое влияние. Ты же священнослужитель! Посоветуй, что мне делать сейчас с бывшей любовницей? Впрочем, я понимаю, что не заслуживаю снисхождения. По твоему мнению, я не должен был прелюбодействовать, не правда ли? О, я совсем забыл, что это смертный грех!

Том повернулся, собираясь выйти из библиотеки.

— Я не сомневаюсь, что ты заранее все хорошо обдумал и прекрасно знаешь, куда отправится Лина после того, как ты выставишь ее за дверь. Нет смысла обсуждать этот вопрос, — сказал он и сердито выпалил: — Не понимаю, как тебя еще земля носит! Тебе не совестно было развращать такую девушку, как Лина?

— Я по крайней мере не делаю ничего ужасного и стараюсь не пятнать доброе имя своей семьи. Впрочем, как и ты. Неужели ты не мог снять этот проклятый ошейник, отправляясь в большой порочный город? — спросил Рис, имея в виду белый пасторский воротничок брата.

— Я же священник, — пожав плечами, оправдывался Том.

— Ну и что? Мне кажется, что если ты снимешь этот воротничок, то хотя бы на время потеряешь способность читать свои бесконечные морали. Мне просто жаль, что ты зря сотрясаешь воздух. — Глаза Риса метали молнии. — Знаешь, братец, послушав тебя, я передумал… Я оставлю распутную девицу в своем доме. Пусть Хелен живет с ней под одной крышей. Она будет спать в дальней комнате, а Лина в спальне, смежной с моей. Мне надо, чтобы Лина всегда была рядом. Что ты об этом думаешь?

Том молчал, вцепившись в ручку двери. Он был в такой ярости, что на мгновение потерял дар речи.

— А как же Хелен? — взяв себя в руки, наконец заговорил он. — Она же твоя жена! Ты только что сообщил мне, что хочешь произвести на свет наследника.

— Да, я действительно хочу подарить Хелен ребенка, — сказал Рис. — Когда она родит, я переселю ее на третий этаж. Там находится детская, там ей и самое место.

Том рывком распахнул дверь и быстро вышел из библиотеки. «Рис не сделает этого, — внушал он себе, — все это пустые угрозы. Он просто не способен быть самим собой и постоянно притворяется, изображая развратника. Во всем виноват отец! Черт бы его побрал!»

Если преподобный Холланд употреблял такие крепкие выражения, как «черт побери», то у него скорее всего были на то весьма веские основания. Пройдя коридор, он вышел в вестибюль и начал подниматься по лестнице, хотя ему хотелось ринуться снова в библиотеку и наброситься на Риса. С каким удовольствием он подрался бы с ним! Но Том не мог позволить себе это, хотя Рис напрашивался на драку, доводя брата до белого каления.

В прошлом Рис своими колкостями часто выводил Тома из себя. Том даже как-то сломал брату нос в одной из потасовок, а Рис раза три ставил синяки под глаз Тому.

Отец обычно натравливал своего благочестивого сына на безбожного и с наслаждением наблюдал за драками, подливая масла в огонь. Характеристики, которые давал им отец, не соответствовали действительности, но Рис постепенно начал вести себя так, чтобы ни в чем не походить на Тома.

«Я не хочу быть благочестивым в ущерб своему брату, — думал Том. — Ведь чем праведнее я веду себя, тем сильнее Рис стремится стать моей противоположностью».

Заглянув в детскую, он убедился, что Мэгги спит. Том не смог уложить плачущую девочку в кроватку, хотя дал ей простыню, и она устроила себе гнездышко в углу комнаты. Мэгги мирно посапывала, и Том, вздохнув с облегчением, направился в свою спальню. Если бы его жизнь сложилась иначе, он мог бы сейчас лежать в постели с такой певчей птичкой, как Лина.

Однако Тому трудно было представить себе подобную картину. И дело было вовсе не в пасторском воротничке. Он знал, что такая женщина, как Лина, никогда не влюбится в него.