(Не) родная - Анна Бигси

— Хоть ты ее вразуми. — Уля распаляется все больше, а я искренне не понимаю, чего она хочет. — Тася хочет удочерить девочку из детского дома.

— И что? — делаю глоток и подозрительно прищуриваюсь, пытаясь понять ход мыслей Ульяны. — Хочет — пусть удочеряет, тебе-то что?

— Как это что? Я переживаю за нее.

— За себя ты переживаешь, и только, — хмыкаю я, раскусив ключевую проблему Ульяны. — Ревность — нехорошее чувство.

— Ну знаешь ли… психолог чертов…

Спорить и что-то доказывать не хочется совершенно. Молча допиваю свой кофе и поднимаюсь на ноги.

— Тась, спасибо за кофе я поехал.

— Я провожу…

Вместе выходим в коридор. Я обуваюсь и надеваю пальто.

— Ты из-за Ульяны? — Таисия нервно кусает губы и избегает смотреть мне в глаза.

— Нет, мне правда пора, — говорю полуправду, избегая признаваться, что мне слишком нравится все происходящее и это опасно для моей налаженной жизни. — Ехать шесть часов.

— Ну ладно… — Тася лишь вздыхает и отводит взгляд в сторону. Вот что у нее в голове творится?

— Звони, если что, Гордеева, — поддразниваю безобидно и щелкаю по ее носу пальцем.

Морщится, но улыбается. Открываю дверь и выхожу из квартиры. Не хочется, но надо. Я и так загостился. Вовлекся во всю эту историю больше, чем должен был. Больше, чем имел на это право. Твою ж мать. Отрезвление мучительно, главное, чтобы похмелье не затянулось.

Сажусь в машину и растираю лицо ладонями. Как же все сложно-то. Поднимаю голову и вижу, как Тася стоит у окна и смотрит на меня. С тяжелым сердцем отъезжаю. Неспокойно как-то, но остаться не могу. Мне надо домой. Работа не ждет. А еще встретиться с Дмитрием. Как юрист высокого класса он должен мне помочь. Проконсультировать в вопросах опеки и попечительства.

Глава 18 Таисия

Смотрю в окно, как машина Алексея отъезжает от подъезда, и тяжело вздыхаю. Опять отпустила, хотя в глубине души надеялась, что останется. Глупо и наивно. Наверное, я просто дура. Головой понимаю, что все это фикция, что не имею на него никаких прав, но сердце не хочет принимать такую правду и диктует свои условия. Болезненно сжимается от тоски и рвется вслед за мужем.

Господи, мы не виделись десять лет. Десять долгих лет. А такое ощущение, что между нами ничего не изменилось за это время. Я, наверное, просто схожу с ума… и вижу то, что хочу видеть.

— Что происходит, ты мне можешь объяснить? — Возмущенный голос подруги врезается в меня вместе с волной негатива. — Что здесь делал Гордеев?

Не понимаю, почему Ульяна стала такой агрессивной. Но в последнее время ее как будто подменили.

— Он мой муж, — сухо констатирую и сжимаю кулаки, чтобы побороть в себе раздражение.

Больше не хочется делиться с Ульяной подробностями, но понимаю, что во мне говорит обида. И чуть позже я пожалею о своем молчании. Она моя единственная подруга, самый близкий человек. Кроме нее у меня больше никого нет.

— Чего? Тась, у тебя все нормально?

— Угу, просто замечательно… — бормочу себе под нос и продолжаю гипнотизировать стоянку около дома. Как будто Гордеев еще может вернуться.

— Да очнись ты наконец, — вспыхивает Ульяна и подходит ко мне.

Нехотя оборачиваюсь и показываю ей свой безымянный палец, на котором болтается обручальное кольцо.

— Мы с Гордеевым сегодня поженились.

Лицо Ульяны вытягивается, а глаза пораженно округляются.

— Это шутка такая? — с сомнением интересуется она. — Не смешная.

— Нет, это правда.

Достаю свидетельство о браке и протягиваю ей. Внимательно читает и поднимает на меня глаза.

— Так не бывает.

— Все бывает, если очень захотеть. — Я усмехаюсь и зябко веду плечами. Как-то мне не по себе. Тошно и некомфортно.

— Но зачем?

— Может, я его люблю? — с вызовом произношу я и смотрю ей в глаза. Конечно, все это неправда, но хотя бы на пару мгновений хочется поверить в реальность.

— Снова здорово, — сдувается Уля и качает головой. — А он?

— Какое это имеет значение?

— Ясно. — Она нервно кусает губы и отводит глаза в сторону. — Про диагноз тоже сказала?

— Конечно нет.

Еще чего не хватало. Он никогда не должен узнать об этом. Не хочу его жалости. Да и вообще ничего не хочу. Ехал бы уже в свою столицу и не возвращался.

— А как вы жить собираетесь?

— Так же, как и жили до этого, — с деланым равнодушием пожимаю плечами и забираю у подруги документ. — Наш брак фиктивный… только для того, чтобы удочерить Соню.

Никогда ничего не скрывала от Ульяны и не хочу начинать. Пусть знает правду, мне так будет легче, не придется врать и изворачиваться.

— Ну слава богу. — Ульяна шумно выдыхает. — Я уже испугалась.

— Только это между нами, — напоминаю я. — Леша просил никому не рассказывать.

— Ну я же не «никто», — недовольно фыркает она и снисходительно закатывает глаза к потолку.

— Поэтому от тебя я скрывать не стала, а для всех остальных мы счастливая семья. — В груди становится тесно, а по телу ползут мелкие мурашки. Счастливая семья. Как это, наверное, здорово. Жаль, недоступно для меня. Ну ничего, мы и с Сонечкой вдвоем будем счастливыми.

— Понятно все. Когда развод?

В сердце словно втыкается иголка и несколько раз проворачивается.

— Не знаю, мы не обсуждали пока… — судорожно втягиваю воздух и отворачиваюсь.

— Отметим твое замужество? — Ульяна ободряюще сжимает мои плечи.

— Давай не сегодня, — качаю головой и выдавливаю из себя скупую улыбку. — День такой насыщенный, я очень устала.

— Технично сливаешь меня? — расплывается в довольной улыбке. Правильно все поняла и нисколько не обиделась.

— Уль, прости, сил правда не осталось.

— Ладно, поехала я домой. — Она целует меня в щеку. — Звони, если что.

— Хорошо.

Слышу, как закрывается входная дверь. Значит, Ульяна ушла. Выключаю свет на кухне и иду в коридор. Защелкиваю замок и сворачиваю в гостиную. Туда, где совсем недавно спал Гордеев. Забираюсь с ногами на диван и укрываюсь его пледом. Он до сих пор хранит аромат