Пещерные инстинкты в большом городе - Наталья Александровна Буланова

– Зажми ей пасть с двух сторон.

– Может, лучше палкой отбить?

– Тогда часть меня навсегда останется с ней.

Ну да, увесистый такой кусок она откусит.

Я положила еще живую добычу Тара подальше от берега, а сама попыталась примериться к хищной пресноводной. Как ее хватать? Так? Или так?

Чем больше готовишься, тем больше трясутся руки. Я нажала на пасть с двух сторон, и рот рыбины раскрылся, а Тар был свободен.

Я отшвырнула хищницу к добыче пещерного, и теперь две рыбины прыгали на траве.

– Ты все-таки поймала рыбу! – похвалил меня Тар, потирая больное место.

– Если только на тебя как на приманку. Эти рыбины страшные!

– Обычно гупри поднимаются к поверхности только ночью. Не знаю, что потревожило их покой.

Если бы я знала, что там водятся такие твари, никогда бы не вошла. Лучше бы рядом с трясущимися кустами постояла!

– Мари, а теперь я научу тебя, как подготовить воду.

– А она не готова? Мы же вчера прекрасно пили.

– Вот именно. Все выпили.

Тар взял палку и подошел к рыбе:

– Буду оглушать.

Хорошо, хоть предупредил – я отвернулась.

Пещерный сложил двух неподвижных рыбин в большой лист и вручил мне.

– А та, что с зубами, съедобная?

– Еще как! Тебе понравится.

Тар подошел к шевелящимся кустам и подозвал меня.

– Смотри.

Я заглянула через ветки и увидела огромную красную змею.

– Она не кусается. Ест только мертвых.

– Вот и скорми ей рыбу.

Тар посмотрел на меня так, словно я должна была мучиться угрызениями совести, но не на ту напал.

Живот заурчал так, что стало даже больно. Перед глазами от голода появились темные мушки.

– Я устрою для тебя романтический ужин, – вдруг подмигнул Тар.

И вместо того, чтобы спросить, откуда он узнал значение этих слов, я выдала:

– Ужин? Так долго ждать?

– А разве бывает романтический обед?

– Для меня сейчас бывает все: романтический завтрак, обед и ужин. Романтический орех или фрукт. Просто накорми уже меня, а?

Я так жалобно посмотрела на Тара, что поняла – мужчина дрогнул.

Ну вот! Не зря мама мне всегда говорила, что женщина побеждает хитростью.

Я сделала лицо еще пожалобнее, и пещерный кивнул. От радости я потерла ладони!

Тар привел меня в пещеру, дал каменный нож и попросил разделать рыбу. Я, так как выросла в приморском городке, конечно же, знала, как это сделать быстро.

– Я…

– А я еще кое-что принесу для тебя. Вкусненькое, – загадочно намекнул Тар и вышел из пещеры.

Орехи, наверное. И фрукты. И сладкие коренья, да?

Ладно, так уж и быть, разделаю я для него эту рыбу. Я как раз справилась, когда Тар вошел в пещеру. В предвкушении посмотрела на его руки и застыла.

В руках мужчины на веревке качался камень вытянутой формы. Меньше всего он походил на что-то съедобное.

– Ты не нашел орехи?

Я же осторожно спросила? Не обидела тонкую пещерную натуру своей голодной? А то есть жуть как хочется!

– Я обменял их на ярамах. Держи! – Тар с таким благоговением протянул мне первобытный кулон, что я проглотила пару вопросов, которые так и вертелись на языке.

В мою открытую ладонь опустился вытянутый фиолетовый кристалл, весь испещренный трещинами. Одна сторона камня имела зазубрины, и именно вокруг них и был обвязан растительный шнурок.

– Подержи его над огнем! – Тар не сводил глаз с кристалла, медленно сел около костра в ожидании.

Это какой-то особенный камень? Столько трепета вызывает.

Я помедлила всего минуту, а потом вытянула руку с кулоном над огнем.

Он засветился сине-зеленым!

– Вот это да!

– Не соврал, – с придыханием проговорил Тар. – Не зря отдал орехи и фрукты!

Камень был действительно красив. Очень. А еще я была очень голодной.

– Тебе нравится? – Пещерный смотрел на меня с таким ожиданием похвалы, что я попросила живот не урчать.

– Очень. Спасибо! – Я надела подарок на шею, и Тар весь засветился от гордости за необыкновенный подарок.

– Мне очень повезло, что я обменял его за такой бесценок.

А вот я сейчас как раз бы отдала всю свою модную одежду за полную тарелку орехов и фруктов – до того была голодной.

– Иди сюда. Я еще кое-что принес.

Что говорить – я тут же оказалась рядом, облизываясь. А Тар взял и вытащил из кармана кусок глины.

– Давай обмажем ей рыбу, а потом бросим в костер. Пальчики оближешь даже ты, солнцем клянусь!

Я с подозрением посмотрела на пещерного. А не играет ли он в дурачка?

Может, это все стратегия, чтобы оставить меня без съедобной альтернативы?

Через вход в пещеру лился лунный свет. Как-то резко наступила ночь, будто небо накрыли колпаком.

Тар словно не заметил моего ступора и голодной растерянности – давал мастер-класс по обмазыванию рыбы глиной и проделыванию пары дырок в коричневой броне.

– А теперь нужно положить в край костра, чтобы удобно было вытаскивать.

Двух рыбин тут же поглотили языки пламени, а Тар распрямился, довольный собой. Посмотрел в сторону выхода из пещеры и вдруг схватил меня за руку и поволок наружу.

– Куда?

– Смотри! – Тар задрал голову к небу.

Святой Луи, это что, звездопад? А почему такой яркий? Звезды раньше были такими огромными? Или это я давно не видела неба из-за света городских огней?

Мы стояли на краю пещеры, еще шаг – и темнота обрыва. На моей шее до сих пор светился кулон, обменянный на мой ужин, а нос щекотал запах жареной рыбы.

Я уже сняла за сегодня каблуки, закатала штаны, рыбачила голыми руками и даже кое-что поймала. Так и чувствовала, как городской лоск слезает с меня слоями, оголяя нечто незнакомое.

Я всегда была модницей, а тут села на край пещеры прямо в своих несравненных штанах и ничуть об этом не пожалела. Удобно! А красиво вокруг как!

Тар пошел за рыбой, опустился рядом. Положил один большой лист мне на колени, второй себе, а между нами еще один с рыбой. Глиняные черепки легко отошли, воздух наполнил изумительный аромат съестного.

Тар голыми руками взял первый кусок из самой серединки и протянул мне ко рту.

– Нет.

– Ладно, – пожал плечами пещерный и отправил порцию себе в рот.

Я шумно проглотила слюну. Голова кружилась от голода, а Тар так вкусно ел, что я не могла оторвать глаз.

Выжить – вот главное правило, вспомнила я слова мужчины и голодными глазами посмотрела на рыбу. Если я шлепнусь в обморок, никому лучше не сделаю, так?

И моя рука потянулась к рыбе,