Время кораблей - Юлия Леру

— На полную мощность, — скомандовал Глафира. — И наводите точнее. Давайте, режьте ее!

Лазер снова вспыхнул, и на этот раз на эту вспышку отозвалось гудением все подключенное к генератору оборудование. Софии даже показалось, что у нее встали дыбом волоски на руках.

— Эй, эй, аккуратно! — тут же раздалось сразу несколько голосов с разных концов лагеря, где техники монтировали ночное освещение. — Спалите нам все!

— Глафира, вы там не можете отложить резку до момента, когда я закончу загружать данные? — спросил Анна, подняв голову от экрана.

— Да пожалуйста, — отозвался тот, махнув рукой техникам, чтобы увозили резак прочь. — Хоть до конца экспедиции, ибо все это бесполезно. Не поддается, хоть убей. Даже миллиметра не можем отколоть.

Он поглядел на солнце, с досадой сплюнул на землю и, заметив взгляд Софии, дернул плечом, показывая, что извиняться не собирается.

— Так, ну давайте что ли другим помогу, раз я тут бесполезен. Кто главный по кухне? Ник, ты?

— Мне София поможет, — отозвался тот и потянул ее за собой прочь от станции с уже привычной ей бесцеремонностью. — Идем? Все равно делать пока нечего.

Вскоре в котелке над почти невидимым на солнце пламенем забулькала овощная похлебка, а на металлической решетке зарумянилась корочкой какая-то местная рыба. Один за другим все члены экспедиции, включая даже людей Зельды, подтянулись к костру, и Ник щедро разливал и накладывал всем угощение.

София и инженер Лерика Самсон, единственные женщины в экспедиции, взяли на себя роль его помощниц, и, покончив с едой первыми, теперь просто сидели и ждали, пока поедят остальные.

София, впрочем, наблюдала не только за остальными. С запада серой перьевой подушкой наползали на долину тучи, и усиливающийся с каждой минутой ветер холодал и нес в себе все более отчетливый запах дождя.

А второго робовозчика все не было.

— А что случилось с дронами? — спросил Ник, усевшись рядом с Софией на подушке скошенной травы и протягивая ей полимерный стаканчик с прохладной газированной водой. Она не просила об этом, и такая забота ей была вовсе и не нужна, но отказаться было неудобно, так что пришлось принять и отпить. — Я думал, они рассчитаны на большие глубины.

— У них нет максимальной глубины, — ответила София. — Они летят, насколько хватит заряда аккумулятора — туда и обратно. Им даже температура не помеха до определенных величин — они подзаряжаются на глубине от разогретых пород.

Она оглянулась на стоящую у ямы и все еще пытающуюся выкликать обратно пропавший дрон Фрейю. Артифиш не намерена была сдаваться так быстро: София знала, что Фрейя не оставит попыток и будет стоять у ямы и ночью, если ей позволят, пока не уверится окончательно, что дрон погиб.

— Ты же заметил, что мы запустили их вдвоем, — сказала она Нику, и тот кивнул. — Это дроны-близнецы. Они настроены так, что умеют общаться не только с базой, но и между собой, помогают друг другу, выявляя ошибки. Обычно если ошибается один дрон, то второй приходит ему на выручку или отправляет сигнал базе о неисправности и продолжает работу дальше. Но здесь ошиблись разом оба дрона и оба — на одной и той же глубине…

— То есть это не какой-то технический сбой, — закончил Ник, подтягивая ноги к груди, и теперь уже кивнула сама София. — Похоже, Анна знал, что делает, когда настоял на проводной системе наблюдения. Как думаешь?

— Похоже, знал, — сказала София, переведя взгляд на Анну, который поел быстрее остальных и уже снова вернулся к голоэкрану станции. Ветер взметнул его волосы светлым ореолом вокруг головы, и ей вдруг страшно захотелось узнать, такие ли мягкие и теплые они на ощупь, как на вид.

Наваждение какое-то.

София отвернулась.

Они успели свернуть походную кухню и снова пройтись георадаром вдоль стены — только, правда, в другую сторону, когда из-за холма показался наконец робовозчик с глубинной системой наблюдения. Почти одновременно с затянутого тучами серого неба полил дождь, и в два счета разогнал всю экспедицию по палаткам — исключая тех, кто захотел собраться для веселой болтовни в пассажирском робовозчике, и Фрейю, неподвижно застывшую у ямы и ждущую хоть какого-то намека на сигнал от второго дрона.

София не чувствовала себя готовой к тесному помещению, полному говорящих людей. Да, ей вряд ли стали бы докучать расспросами, а еще там было тепло и можно было отодвинуть жалюзи и смотреть на дождь, укрывшись покрывалом и попивая горячий чай… но уж такой она была и ничего с этим не поделать. Да и Норберт Тамила, которомуона не нравилась, был там. Весь день они друг друга игнорировали. София готова была и дальше.

Так что она сказала Анне, что будет в палатке, торопливо сунула ему в руки переданный Амандой планшет с книгами, взяла сумку и зонт и вышла навстречу дождю.

Но пройти мимо одинокой белой фигуры, стоящей у стены, не смогла. Приблизилась, встала рядом, зацепилась взглядом за темные пятна на траве возле стены там, где на ней пытались опробовать химикаты. Кислота и щелочь выжгла траву, превратив жизнерадостную зелень в темно-коричневое месиво, но на стене не осталось и следа.

София сняла перчатку и, воровато оглянувшись, словно кто-то мог ей это запретить, провела ладонью по мокрой поверхности, гладкой и по-неживому холодной… намного холоднее, чем она ожидала.

Из-за дождя все вокруг них казалось словно подернутым серой дымкой. София едва различала стоящие в пятидесяти метрах от стены робовозчики, а треугольники палаток казались размытыми и странно большими и мрачными — как древние могильные насыпи-курганы, подумалось ей.

— Ты можешь уйти, — сказала она Фрейе, буквально заставляя себя прервать тихий шепот дождя и с неудовольствием замечая в голосе легкую дрожь. На мгновение идея вернуться в робовозчик, к теплу и человеческим голосам, показалась ей даже привлекательной.

— София, не отзывай меня, пока есть возможность вернуть ценное оборудование! — сказала артифиш, не обращая внимания на капли, разбивающиеся о белый полимерный корпус. — Я все еще пытаюсь с ним связаться. И я прекрасно помню все протоколы, и в них нигде не сказано, что я не должна этого делать. Я буду пробовать еще.

— А я и не отзываю… — София снова нервно оглянулась на палатки. — Хочешь, оставлю тебе зонт? Под тобой уже целая лужа натекла.

— Спасибо за заботу, но я