Его запрет - Лана Легкая

— Ты зачем все сваливаешь в одну кучу?

— Да ни хуя ничего, — огрызается он.

— Вот и поговорили… — цежу я себе под нос.

Девки недовольно кривят лица, но садятся в такси. А больше им ничего и не остается. Я вхожу в дом. Из гостиной доносятся голоса парней, они уже сели за стол, судя по звукам, разливают алкоголь.

— Долго еще будешь стоять в дверях? — Зверь выходит ко мне. — Держи, — протягивает стопку. — Штрафная, мы успели с парнями выпить по одной. Или ты хотел оскорбиться и свалить?

— Нет, — я отвечаю и заливаю горячительное в горло. — А что, — осматриваю гостиную, — твоя Есения не спустится к нам? — хочется просто спросить, но выходит не та интонация.

Друг смотрит на меня дольше, чем нужно.

— Она после ночной. И мы уже вместе отметили мой праздник.

Про Лизу не спрашиваю, знаю — не спустится. Она успешно игнорирует мое присутствие. Делает именно так, как я хотел.

— Думаю через пару месяцев отдохнуть. Как Есения привыкнет, — Зверь рассказывает о своей девушке с полоумной улыбкой на губах. — Ни в какую не принимает помощь. Впервые такую встречаю.

— Ну да, — замечаю я и опрокидываю еще одну стопку.

— Хочу, чтобы она отдохнула. Да и я дальше области уже два года никуда не выезжал.

А меня бесят его слова. С-с-сука! Бесят так, что я едва не ляпнул, что думаю о его девчонке. Тут не нужно быть гением. Проблемы с недвижимостью, больной малец на опекунстве. Очередная пиявка. Хочет решить свои проблемы за счет других.

— Куда поедете? — спрашиваю на выдохе, чтобы чисто поддержать беседу.

— К воде. К морю или океану. Хотелось бы ей показать океан. Да и сам бы посмотрел. Видел только два раза. Да уже и забыл, как это — лежать на песке и потягивать что-нибудь вкусное, — я слушаю. — Есении точно понравится. Да и вообще ей нужно отдохнуть.

И опять разговор возвращается к Есении…

— Все серьезно? — вклинивается Сергей. — Может, и окольцуешься?

Зверь хмыкает.

— А почему нет? Это же семья. Что плохого в семье? Нам с Лизкой не повезло в детстве. А теперь, может, все сложится нормально.

— Так ты и до детей договоришься.

— Ну, наверное, сейчас я уже не против. У меня все есть. Не все, конечно, — Зверь бросает взгляд на меня, в очередной раз тыкая деньгами. — Но поднять на ноги сына или дочь хватит.

— О-о-о! — тянут протяжно парни, хлопают.

— Ну, за это нужно выпить, — Серега суетится, разливает алкоголь. — За будущую Звереву. Поздравляем, друг.

— Спасибо!

Выпиваю и не чувствую алкоголя. Ни горечи, ни градуса. Ничего. Заглядываю в рюмку.

— Что там потерял? — интересуется кто-то из парней. Реально не понимаю, кто сейчас ко мне обратился.

— Налейте, — прошу, протягивая стопку.

— Ясно, кто первым сегодня уйдет спать…

Не реагирую на шутку, опрокидываю еще одну порцию водки. Пьется как вода. Знаю, обманчивое ощущение, скоро я пожалею о количестве, но хочу заглушить бушующую внутри ревность. Да, именно ревность и зависть. Я завидую Зверю. Блядь! Я завидую! Ведь точно меня колотит от зависти. Впервые со мной такое.

Марк может позволить распоряжаться своей жизнью, как пожелает. Ему не нужно оглядываться и ждать одобрения родственников, не нужно рисовать картинку для своего круга общения. Он просто запал на девушку, и все. Плевать на происхождение, образование, воспитание, достаток…

А что, если бы я привел к родителям… Лизу?! Представляю. Даже мама бы не сдержала привычную маску одобрения. Отец бы сохранил лицо, но поговорил со мной позже. Аргументированно. Как он любит. После такого разговора чувствуешь себя куском дерьма.

М-да…

Я встаю из-за стола.

— Ты куда? — спрашивает Марк.

— Нос попудрить, — выхожу из гостиной и иду на улицу. В тишину. Меня сейчас реально бесит счастье друга. С-с-сука, хуевый я товарищ.

Делаю несколько вдохов полной грудью и подкуриваю сигарету. Затягиваюсь пару раз, и только сейчас алкоголь мне бьет по мозгам. Картинка перед глазами чуть плывет. Но все равно ни хрена не отпускает. В груди все кипит.

Парни во главе с именинником вываливаются на улицу, ржут, толкаются. Редко можно всех увидеть такими расслабленными.

— Я же говорил, он тут, — Марк закидывает руку мне на плечо, дружески треплет. — Все будет хорошо. Я тебе точно говорю.

Как же мне хочется съездить по его счастливой роже.

Освобождаюсь от объятий, получая пару шутливых тычков под ребра. Не отвечаю, сдерживаю себя, иначе праздник превратится в потасовку.

Стою со всеми, улыбаюсь, курю. Хочу уйти.

Возвращаюсь в дом, пока все отвлеклись на собаку Зверева. Не раздумывая, взбегаю по лестнице и останавливаюсь у двери Лизы. Берусь за ручку. Зачем пришел, не понимаю сам.

Увижу ее и уйду.

Закрыто…

Пялюсь на белое полотно, пока не слышу, что парни заходят в дом.

И начинается все сначала. Зверев только и говорит о Есении, а все поддерживают, желают счастья. А я жду ее провала. Чтобы девка оказалась обычной шкурой.

До чего же я докатился… я даже не могу видеть единственного друга счастливым.

Зверь уходит спать первым. Ну это и понятно… Мы с парнями еще сидим часа полтора и расходимся. Они вызывают такси, а я остаюсь, падаю прямо на диван в гостиной. Пялюсь в потолок. Прислушиваюсь к тишине. Я ведь жду ее. Жду! Вдруг пробежит на кухню за соком или чем-то еще. Чертова Ляля!

Она и во сне не дает покоя. Входит в гостиную, замечает меня, делает попытку уйти, но останавливается. Топ, шорты, босые ступни. Точно только поднялась с постели.

— Я люблю тебя, — произносит и убегает.

Я подскакиваю за ней и просыпаюсь.

— С-с-сука! — шепчу себе под нос, осматривая пустую комнату.

Что в тебе такого, что ты въелась мне в подкорку?!

Спать больше не получается, даже с учетом выпитого алкоголя. Я бреду на кухню и готовлю кофе. И все жду… Должна же Лиза спуститься на завтрак.

— Доброе утро.

— Доброе, — отвечаю я. Вместо нее в помещение входит Есения.

— Что-то не так? — спрашивает она под моим внимательным взглядом.

— Я вот думаю. Что он в тебе нашел? — провоцирую ее открыто.

Есения не разыгрывает непонимание и не пытается оскорбиться.

— Это нужно спросить у Марка.

Бежит от меня.

Я поднимаюсь из-за стола и иду за ней.

— Есения.

— Что, Вячеслав?

— Я могу дать больше, — произношу и жду реакции.

— Я вас не понимаю… — направляется к входной двери.

— Все ты понимаешь, — отвечаю и преграждаю путь — С легкостью дам в два раза больше.

— Вы же