В главной роли — любовь - Кэти Деноски

— Но не мог же он принимать роды один! — Тревис крепко прижал Натали к груди. — Кто-нибудь еще из персонала знал, что происходит в клинике?

— В клинике работала еще одна медсестра, — Натали умолкла, словно припоминая что-то. — Ее звали Мэри Кэмпбелл, и я уверена, что она помогала ему. Ну, конечно! — Натали подняла глаза на Тревиса. — По-другому и быть не может, ведь она присутствовала при всех родах!

— Думаю, ты права, — согласился Тревис и осторожно убрал с ее лица прядь волос. — Милая, постарайся вспомнить, как тебе удалось бежать.

— Доктор сказал мне, что, так как я совершенно обезумела от горя и не имею достаточно средств для похорон ребенка, клиника обо всем позаботится и кремирует малыша, — она содрогнулась от одной только мысли об этом ужасе. — Уходя, Биркенфельд добавил, что пришлет сестру с новой порцией успокоительного… Я почти потеряла нашего ребенка, Тревис… — Натали задрожала с новой силой, и ему пришлось снова усадить ее к себе на колени.

— Но ты не теряла ее, Натали, — он вытер слезы, катившиеся по ее лицу. — Она здесь с нами, в своей кроватке. Никто не сможет забрать ее у нас.

— Ты не все знаешь, — Натали никак не могла унять дрожь. — Я убежала прежде, чем медсестра сделала мне укол, но нигде не могла найти Отэм.

— Тогда как… — сердце Тревиса остановилось.

— Я знала, что если они обнаружат меня, то введут мне лекарство, и я потеряю свою доченьку навсегда, — в ее взгляде появилась решимость. — Прежде чем вернулась медсестра, я быстро переоделась и спряталась в кладовке рядом с кабинетом доктора Биркенфельда. Они поискали меня всего несколько минут, затем я услышала, как он сказал Мэри, что времени практически не осталось. Он велел собрать ребенка и его вещи, пока сам будет звонить паре, которая… хочет купить Отэм. Биркенфельд сказал, что они сами привезут малышку новым родителям и заберут оставшуюся сумму. Тогда он сможет погасить ссуду.

— И ты последовала за ними, — закончил за нее Тревис.

Он ощутил почти физическую боль при мысли, какой опасности подвергалась Натали. Доктор и его помощница могли убить ее, чтобы замести следы. К тому же она была еще слишком слаба после родов.

Натали кивнула.

— Когда я нашла их в аэропорту, то дождалась, когда Мэри отправится с ребенком в дамскую комнату, чтобы перепеленать ее. Когда она наклонилась за новым подгузником, я толкнула ее изо всех сил, схватила девочку и сумку с вещами и бросилась бежать.

— И Биркенфельд не пытался тебя остановить? — недоверчиво переспросил Тревис.

— Он покупал билеты, — покачала головой Натали. — Я сумела затеряться в толпе пассажиров, которые уже получили багаж и теперь ловили такси.

— Значит, у тебя с собой было достаточно денег?

— Я выронила кошелек в туалете, — вздохнула Натали. — Пришлось просить одну милую пожилую пару, не согласятся ли они разделить со мной плату за проезд… — По ее горящему взгляду Тревис понял, как унизительно было для нее просить о таком одолжении. — Но они были так любезны, что даже заплатили таксисту, чтобы он довез меня до автобусной станции после того, как высадит их около гостиницы.

— Как же в таком случае ты заплатила за автобусный билет? — хмурясь, спросил Тревис.

Впервые за этот час она слабо улыбнулась.

— Я обнаружила в сумке с детскими вещами несколько сотен тысяч долларов! Правда, я не знаю, откуда они там взялись…

— Значит, ты сбежала от Биркенфельда за его собственные деньги, — усмехнулся Тревис.

Она кивнула.

— Наверное… Я никогда в жизни не брала ничего чужого, но эти деньги помогли мне спасти ребенка.

— Деньги все равно не принадлежат Биркенфельду. Уверен, он заработал их, продавая младенцев.

— Мне так жаль женщин, которые считают, что их малыши умерли, — Натали снова закусила губы, сдерживая слезы. — Если бы только я могла помочь им вернуть детей!

Тревис только кивал в ответ, не произнося ни слова. Пока он не мог ничего обещать Натали, но у него родилась идея, как вернуть безутешным матерям их украденных детей.

— Значит, на автобусной станции тебя преследовали доктор Роман Биркенфельд и медсестра Кэмпбелл?

— Я в этом абсолютно уверена, — задумчиво произнесла Натали. — Я видела их на станции, но подумала, что они не заметили меня. Однако я ошибалась…

— Ты помнишь еще что-нибудь, милая?

— Я помню, как боролась с Мэри, когда она пыталась отнять у меня малышку, — Натали подняла на Тревиса глаза. — Я не знаю, как оказалась в автобусе, но помню, что сжимала в кулаке твою визитку. Я понимала, что должна добраться до тебя, и тогда наш ребенок будет в полной безопасности.

Тревиса переполняли противоречивые эмоции. Несмотря на то что одиннадцать месяцев назад в Чикаго Натали выгнала Тревиса, она, не отдавая себе отчета, верила ему настолько, что решилась отдать самое дорогое!

Его сердце переполняла всепоглощающая любовь и нежность. Но там оставалось место и для еще одного чувства, не менее сильного. Тревис был охвачен яростью. Биркенфельд и его медсестра поплатятся за свои деяния! И чем быстрее, тем лучше.

Сейчас он ни за что на свете не оставил бы Натали и малютку по собственной воле, но обстоятельства требовали немедленной встречи членов клуба. А затем Тревис сможет посвятить вечер самой прекрасной и желанной женщине в мире и открыть ей свои чувства.

— Как выглядит доктор и его помощница? — подробные портреты очень помогли бы в поисках преступников.

— Мэри среднего роста, светловолосая, — Натали на мгновение задумалась. — Я точно не помню, но кажется, у нее голубые глаза. Доктор Биркенфельд высокий, худощавый мужчина, с каштановыми волосами, — Натали наклонила голову набок. — Ему где-то около тридцати пяти лет, и он довольно привлекателен. Но… — она вновь задрожала, — у него пустые глаза.

— Что ты имеешь в виду, милая?

— Трудно объяснить, но в них нет души. Ты обращал внимание, что, заглянув в глаза, можешь многое рассказать о характере человека?

Тревис кивнул.

— С доктором Биркенфельдом все по-другому. В его глазах ничего не отражается.

— Клянусь, он больше никогда к тебе не приблизится, — Тревис запечатлел на ее губах пылкий поцелуй. — Милая, мне нужно ненадолго уехать по делам.

Она прижала палец к его губам, не давая договорить.

— Я знаю, тебе нужно рассказать обо всем в клубе, — по ее щеке скатилась одинокая слеза, заставляя сердце Тревиса болезненно сжаться. — Доктора Биркенфельда нужно остановить, Тревис. Нельзя позволять ему и дальше разлучать матерей с детьми.

— Милая, — он нежно вытер ее слезинку. — Обещаю тебе, что дни этого негодяя сочтены.

— Что он делал? — недоверчиво переспросил Райан.

— Биркенфельд говорил женщинам, что их малыши умерли при родах. А потом продавал младенцев бездетным парам, которые либо не подходили под юридические требования об усыновлении, либо не хотели ждать, пока будут улажены все формальности.