Пылающие души - Патриция Хэган

– Вы не против, если я немножечко посижу рядом с вами'' – проворковала она и, не дожидаясь ответа, направилась к тому месту, где только что сидел часовой. – Знаете, девушкам порой бывает так одиноко! А вы не страдаете от одиночества? Вероятно, это так тоскливо – быть моряком, надолго покидать родной город, расставаться с родными и любимыми! Ведь в море не часто встретишь юную леди…

Часовой недоуменно слушал ее, в глубокой задумчивости потирая подбородок. И наконец, когда Джулия уже ощутила первую волну паники, уверенная, что он отвергнет ее, часовой быстро опустился на колени и с широкой ухмылкой придвинулся поближе.

– Еще бы! – сипло прошептал он. – Мне ли не знать, что такое одиночество! Значит, женщинам тоже бывает несладко? А с виду и не скажешь, что вам недостает мужской компании. Но я-то знаю: каждой женщине нужен мужчина. Просто некоторые жеманятся, вот и все.

Он отложил ружье, одной рукой обнял Джулию за плечи, а другую бесцеремонно положил к ней на колени.

– Я слышал о тебе…

Горячее дыхание часового, насыщенное перегаром рома, коснулось уха Джулии. Так он пьян! Тем лучше. Стало быть, справиться с ним будет легче.

– Да-да, я все о тебе знаю, – повторил он, шаря по щиколотке Джулии и постепенно поднимаясь выше по ноге. – Ты – та самая пассажирка, из-за которой тот урод чуть не подрался с капитаном Гатри. Говорят, ты горячая девчонка, которую давно пора укротить, да только не всякому это под силу. Капитан сказал, что в свое время он сам займется тобой. И надо же, чтобы такое сокровище досталось старине Ринго! Если рассказать,

никто не поверит…

В горле Джулии встал ком, желудок сжался, вызывая тошноту. Она с трудом заставила себя повернуться к часовому и положить ладони к нему на плечи. Чтобы не видеть его лица, она закрыла глаза и томно прошептала:

– Поцелуй меня! Я долго ждала этого… Мне так страшно и одиноко…

Она запрокинула голову, приоткрыла губы, и моряк торопливо забормотал:

– Конечно, детка, конечно. Я знаю, чего ты хочешь. Я сумею угодить тебе… – И он впился в ее губы так, словно хотел проглотить ее живьем. Его возбуждение было очевидным. Левой рукой он грубо стал шарить под платьем Джулии, пробираясь к промежности, а правую ловко сунул за вырез платья и начал щипать ее груди, издавая гортанные стоны.

Джулия отклонилась, чтобы лечь на спину, – при этом часовой оказался бы более уязвимой мишенью для доктора Дженкинса и остальных. Будем надеяться, что они подоспеют вовремя, убеждала себя Джулия. А если этого не произойдет… тогда ее ничто не спасет. У нее нет выхода: если она попытается оттолкнуть матроса, сделать вид, что всего лишь дразнила его, он придет в ярость и все равно овладеет ею – грубо и безжалостно. И в отместку наверняка позовет остальных стражников и предложит им позабавиться вместе. Да, она оказалась в чрезвычайно опасном положении, но где же доктор Дженкинс? Неужели он не понимает, что пора действовать?

– Ринго знает, что нравится дамам… – бормотал часовой, приподнимаясь, чтобы развязать ее панталоны. – Им всегда довольны, это уж точно. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я буду готов ко второму заходу. Что-что, а уж ублажать подружек я умею…

Джулия невольно напряглась, сдерживая крик отвращения. Часовой поднял ее юбки и принялся развязывать панталоны.

– Помоги же мне, – просил он хриплым от вожделения голосом. – Откройся! Я знаю, ты мечтаешь об этом – с Ринго тебе незачем притворяться…

Больше Джулия не могла терпеть. Сдвинув ноги, она уперлась в грудь часового обеими руками и протестующе вскрикнула сквозь зубы.

Он мгновенно насторожился и с пробуждающейся яростью уставился на нее:

– А это еще что за шутки? Ты что, затеяла игру со стариной Ринго? Нет уж, ты получишь то, о чем просила…

Жесткими, мозолистыми пальцами он широко развел ее ноги, и Джулия поняла, что теперь в любую секунду свершится неизбежное. И происходящее даже не будет насилием – ведь она сама предложила матросу развлечься. Ей придется либо вытерпеть все до конца, либо поднять шум и погубить весь план. Второго такого случая ей не представится – об этом позаботится капитан Гатри.

Ее мысли путались, она пыталась найти выход из опасного и унизительного положения, в котором очутилась по собственной вине.

Внезапно она решила прибегнуть еще к одной уловке. Крепко сжав ноги, она снова оттолкнула часового и капризно произнесла:

– Зачем так спешить? Ты же сказал, что умеешь ублажать женшин! Я еще не готова… Поцелуй меня еще разок, и тогда… – Она глубоко вздохнула, сдерживая тошноту. – Мне по вкусу твои ласки…

– Правда? – Ринго замер и с довольной ухмылкой воззрился на нее: – По-твоему, я слишком спешу? Ладно. Ты не прочь поиграть, не так ли? На Ринго до сих пор никто не жаловался! От меня все женщины уходят довольными. Хочешь потискаться еще – будь по-твоему. Вот увидишь, я сумею распалить тебя. Ты еще попросишь пощады, плутовка…

Он стремительно нагнулся, обхватил губами ее сосок и начал покусывать его, втягивая в рот и обводя языком.

Более унизительного ощущения Джулия не испытала бы, даже если бы он вонзил в нее свое налившееся кровью орудие.

Неожиданно раздался тошнотворный хруст костей, часовой ахнул от боли, выпустил грудь Джулии и рухнул на нее.

Кто-то оттащил его в сторону и бесцеремонно поставил Джулию на ноги. В тусклом свете фонаря она рассмотрела лицо доктора Джснкинса, и вдруг кто-то задул огонь, и на корме воцарился мрак.

– С вами все в порядке? – прошептал врач, дрожащей рукой поглаживая Джулию по плечу.

Оправляя одежду, она раздраженно отозвалась:

– Да, но вы слишком медлили. Еще несколько секунд – и я превратилась бы в настоящую потаскуху!

– Простите, мы спешили изо всех сил, – скороговоркой ответил врач. – Мы собирались опередить вас и затаиться поблизости, однако сначала нам пришлось обезвредить часовых на палубе, а их оказалось больше, чем мы думали. Что ж, пора двигаться дальше. Если поднимется тревога, всех нас отправят на корм рыбам.

При этой мысли Джулию передернуло, и она вспомнила, что благодаря Дженкинсу и остальным избежала насилия.

– Со мной ничего не случилось, – заверила она, – просто я немного испугалась. Давайте поспешим.

Один из матросов отпер люк и придержал его крышку, пока доктор Дженкинс спускался вниз. Когда он очутился у подножия лестницы, второй матрос помог Джулии сойти по узким ступеням. За ней последовали остальные – все, кроме матроса, оставленного на карауле.

Пробираясь в темноте, врач позвал капитана Арнхардта, а Джулия стояла на месте, боясь на что-нибудь наткнуться. Кто-то зажег фонарь, послышался голос Дерека, и наконец Джулия увидела его. Ее сердце сжалось при мысли о невыносимой боли, которую причинили ему тяжелые кандалы на запястьях рук, вытянутых высоко над головой и прикованных к потолку. По обе стороны от капитана были прикованы Эдсел Гаррис и Гровер Уотсон.