Царица царей - Мария Хэдли

Цезарион.

Ее стройный мальчик с бронзовой кожей. И он обезумел от страха. Земля ушла у Клеопатры из-под ног, но она стала еще усиленнее проталкиваться к нему.

Зачем он вернулся в Александрию? Он должен находиться в безопасности, Родон увез его из города. Как отыскали Цезариона? Кто выдал его? И внезапно она оцепенела от прозрения.

Это была она.

«Я — человек семейный», — заявил Октавиан. Она поверила ему, надеясь спасти остальных детей, выторговать у врага их жизни.

Она навела римлян на своего ребенка.

— Смерть предателю! — вопили зеваки, дубася друг друга в попытке ухватить Цезариона за одежду. У некоторых в руках блеснули ножи. В воздухе запахло кровью.

И тут же словно прорвалась плотина: все воспоминания разом обрушились на Клеопатру. Служанка, выгибающаяся назад в отчаянной попытке освободиться. Бледное лицо второй, распластавшейся на полу царской опочивальни. Клеопатра ахнула, содрогаясь под тяжестью груза, но не могла позволить себе медлить.

Она яростно ринулась к своему ребенку.

— Цезарион! — вырвалось у нее, но голос потонул в общем гвалте. Последние лучи заходящего солнца пробились сквозь просвет между зданиями. Свет, снова отразившийся от вскинутых щитов легионеров, ослепил Клеопатру и сделал жар почти невыносимым. Она потеряла равновесие и полетела на землю, оглушенная и ослабевшая. Одежда растрепалась, съехавшее покрывало обнажило лицо, и кожа покраснела от ожогов.

Чьи-то пальцы сорвали ее покрывало. Тяжелые ноги топтали распростертую женщину. Хрустнули, крошась, кости и опять обрели целостность. Треснула под подошвой скула. Переломанные руки быстро срослись.

Горькое осознание всего буквально раздавило Клеопатру. Они, египтяне, ненавидели царскую семью за равнодушие и отстраненность, за вызывающее поведение и греческие корни. Она не отстояла Александрию перед Римом. Только по ее вине они ополчились против ее ребенка. Они требовали жертву.

Она завопила что-то нечленораздельное, силясь подняться.

Цезарион вскинул руки и закричал, взывая к толпе.

— Услышьте меня! — кричал он. — Я — ваш царь! Сын рода Птолемеев! Я буду вами править! Защищу вас от римлян! Они поработят страну! Я освобожу вас!

Он повторил свой призыв на латыни, затем на египетском, но рев александрийцев заглушили конец его речи. Он произнес именно те слова, которые не следовало говорить.

— Я — ваш царь! — воскликнул мальчик. Наконец Клеопатра смогла подняться на колени. Солнце продолжало жарить, на веках вспухали и лопались волдыри. Но сын был уже совсем близко, еще чуть-чуть — и она дотянется до сына.

В ту секунду, когда ее пальцы коснулись Цезариона, за его спиной вырос центурион. Великан обхватил своими ручищами горло подростка.

— Смерть предателю! — взвыли все. Клеопатра вцепилась в тунику центуриона, пытаясь спасти сына. Это не должно произойти. Нет. Только не у нее на глазах.

Кто-то пнул ее в лицо, отшвырнув обратно на землю. Ее первенец исчез, поглощенный морем алчущих крови людей. Царицу оттащили в противоположную сторону.

Она не смогла его уберечь.

Мельком увидела Клеопатра белесые глаза, бесцветные волосы, лавровый венец: император удалялся с помоста. Он не желал наблюдать за гибелью Цезариона.

Она услышала, как хрустнули кости в могучих лапищах центуриона. До нее долетел последний вздох ее сына перед тем, как римлянин сломал мальчику шею.

От стона, который вырвался у нее, содрогнулась вся площадь. В вышине закружились охваченные паникой вороны. Теперь никто не остановит Клеопатру.