Страстный защитник - Мэдлин Хантер

– Миледи, уж не хотите ли вы сказать, что намерены принять участие в сражении?!

– Именно это я и сказала. Это будет не первый мой бой. Возможно, и не последний.

– Но ведь у противника сейчас не такое уж и большое численное превосходство, – вставил Гарольд. – Вам нет необходимости рисковать собой.

– И кем вы предлагаете заменить меня?! – вскипела Анна. – Кто, по-вашему, сумеет так же метко поражать неприятеля излука, мчась на коне галопом? Среди ваших воинов, Гарольд, есть такой искусный лучник? А вы кого предложите, Фуке? – Взглядом ища у собеседников поддержки и не находя ее, она раздраженно тряхнула головой. – Что скажете, Морван? Кто-то из вас считает, что лучников не следует располагать на флангах? Что это не решит исход сражения?

– Вас могут взять в плен, – буркнул Гарольд.

– Я постараюсь держаться под прикрытием крепостной стены. Мой конь – животное выносливое и быстроногое, тяжелые доспехи я надевать не стану.

Последнее заявление вызвало у всех собравшихся новый взрыв негодования. Перекрывая ропот остальных рыцарей, Асканио зычным голосом воскликнул:

– Ведь у них тоже есть лучники! Об этом вы, надеюсь, не забыли?

– Разумеется, нет. Но мы же нападем на них внезапно. У лучников просто не будет времени, чтобы занять выгодные позиции. Я скрою волосы и нижнюю часть лица капюшоном, так что меня трудно будет узнать. Итак, все решено. Мы выступим завтра на рассвете.

Оставив рыцарей обсуждать детали предстоящей атаки, она отправилась навестить Рут и Маргариту и провела у них около часа, а затем вышла прогуляться по замковому двору. У ворот, охраняемых часовыми, ее нагнал Асканио.

– Если вас послали остальные, чтобы вы попытались отговорить меня от участия в завтрашнем сражении, не тратьте понапрасну времени и усилий. Я своего решения не переменю.

– Нет, мне надо поведать вам кое о чем более серьезном. Давайте поднимемся на стену, где нас не смогут подслушать.

Они взошли на зубчатую стену и остановились поодаль от часовых. Асканио испытующе взглянул на Анну, сжав губы в нитку и полуприкрыв глаза. Теперь она имела дело не с рыцарем, лишь час назад принимавшим участие в военном совете, а со святым отцом.

– Вечером я отслужу мессу, чтобы все могли обратиться к Всевышнему перед завтрашним суровым испытанием. А после намерен совершить таинство браковенчания. Джосс и Катрин вступят в законное супружество.

– Что?! С чьего согласия, хотела бы я знать?!

– По собственной воле и ввиду открывшихся обстоятельств.

– Но ведь они не могут венчаться без разрешения герцога. Иначе нам придется заплатить выкуп, какой мы вряд ли сможем себе…

– Анна, Катрин ждет ребенка. Я это подозревал, но окончательно удостоверился лишь вчера. Они мне во всем признались.

Анна устремила невидящий взгляд поверх зубчатой стены. Известие о беременности сестры не только повергло ее в шок, но и раздосадовало. Как будто у них без этого мало проблем! Неужто Катрин не могла сдержать свои чувства, дождаться согласия герцога на брак с Джоссом? Но тут она вспомнила себя в объятиях Морвана, и злость ее мгновенно улетучилась.

– Мне, право, жаль вас, Асканио. Выслушав от них это известие, вы направились в мою комнату и застали там нас с сэром Морваном. Теперь вы, поди, считаете, что женщины в нашем роду все как одна распутницы.

– Я считаю, что женщины в вашем роду жизнелюбивы и решительны. Хотел бы также обратить ваше внимание на очевидные плюсы данного поворота событий. При ином положении вещей, случись с вами что-нибудь худое в завтрашнем бою, чего да не допустит Всевышний, Гюрван немедленно заявил бы притязания на руку вашей сестры. Но, став законной супругой Джосса и ожидая от него дитя, она окажется защищена от де Бомануара. И даже если Джосс падет в бою, Катрин и Ла-Рош-де-Роальд не достанутся Гюрвану.

Слова Асканио пролили бальзам на ее душу. Ведь она, решив подвергнуть себя риску быть убитой на поле боя, так тревожилась о будущем сестры.

– Хорошо бы вам поговорить с ними обоими. Они вас ждут в приемной сэра Роальда.

Анна, благодарно кивнув ему, направилась вдоль стены к проему и вышла на лестницу. Ей предстоял нелегкий разговор с Катрин. Но имела ли она, еще вчера принимавшая нескромные ласки Морвана, право судить сестру?

Венчание было скромным. Над всеми, кто на нем присутствовал, мрачным облаком витала мысль о предстоящей битве. Но Джосс и Катрин, казалось, ничего этого не замечали. Морван, во время церемонии глаз не сводивший с новобрачных, был растроган тем выражением абсолютного счастья, какое сияло на их юных лицах.

За вечерней трапезой молодую чету сердечно поздравили все рыцари и челядь замка. Когда ужин окончился, Анна проводила сестру наверх.

Морван остался в главном зале. Он нетерпеливо ждал ее возвращения. Когда же миновала полночь, он отправился ее искать.

Зря она рассчитывала, что он позволит ей завтра биться против войска де Бомануара наравне с рыцарями. Весь минувший день перед его мысленным взором то и дело возникала ужасная картина: ее мертвое тело на сырой земле. Фуке и Гарольду, может быть, все равно, останется она жива или погибнет, даже Асканио в случае столь печального исхода наверняка утешится тем, что ангелы забрали ее душу на небеса. Что же до самого Морвана, то мысль о ее возможной гибели приводила его в исступление. Он знал, что не сможет жить без нее.

Он не сомневался, что в спальне ее нет: там по-прежнему находились несчастные крестьянка с дочерью в окружении служанок. После некоторого размышления он направился в приемную. Анна, как он и ожидал, оказалась там. Сидя в огромном кресле с высокой резной спинкой, она задумчиво смотрела на огонь в очаге. Золотистые локоны спускались ей на плечи и пышным ореолом окружали всю ее голову и виски. Казалось, она только что поднялась с кровати, не в силах заснуть. Завернувшись в просторный темно-зеленый мужской халат, она прижимала к груди рукоятку меча, острие которого упиралось в пол.

Огненные блики отражались в ее расширившихся зрачках, но взгляд синих глаз, казалось, был обращен вовсе не на яркое пламя, а куда-то внутрь, в самые сокровенные глубины ее существа. Морвану, как, впрочем, это случалось почти всегда с момента их первой встречи, тотчас же передалось ее настроение. Вся ее фигура, казалось, излучала печаль. Печаль и решимость. Но было в ее позе, в задумчиво-отрешенном взгляде и еще нечто, чего он не мог определить. Смущение?

Она даже не взглянула в его сторону, словно не сомневалась: он придет.

Да, она заранее об этом знала. Благодаря той незримой связи, которая существовала между ними. Возможно, она стала бы это отрицать, но Морван был уверен: она тоже ее ощущает.

– Размышляете о завтрашнем сражении? – спросил он, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

– Я думала о Катрин и Джоссе.

Его это не удивило. Если даже он почувствовал укол зависти, глядя на одухотворенные, просветленно-счастливые лица жениха и невесты, то что должна была испытывать она во время обряда?