Сердолик – камень счастья - Анна Корнова

Митя тихо подошёл, обнял, поцеловал тонкую шею. Инна замерла, сердце часто-часто застучало. Все произошло как неожиданно, так и быстро. Митя опустил девушку на белый кожаный диван, раздвинул коленом её ноги. Инна страшилась одного — что окажется хуже женщин, которых знал Митя. У неё было единственное желание — доставить ему удовольствие. Было очень больно, но Инна боялась закричать и испортить Мите близость с ней. Однако Митя, почувствовав её напряжение, замер:

— Ты девственница? — прерывисто дыша, спросил он.

— Я люблю тебя, — выдохнула Инна.

Глава 13

Чем бы Инна ни занималась, её всегда тревожила странная мысль — неужели с ней наяву происходит то, о чём она даже мечтать не смела, а вдруг всё это просто сон, и в любую минуту она проснётся. Инна полгода живёт вместе с Митей Нестеренко. Утром, открыв глаза, она видит спящего рядом белокурого красавца. Он целует её в щеку, когда возвращается домой. Он называет её пингвинёнком (Инна, конечно, не похожа на пингвинёнка, но это так мило звучит!).

Инна сидела на лекции по фармакологии, заставляя себя всё внимательно слушать и записывать. Летом будет экзамен по этому предмету, и вообще летняя сессия после третьего курса самая большая, ведь предстоит переход от профильных предметов к клиническим. Но сколько бы Инна ни говорила себе о важности предстоящей сессии, мысли не хотели останавливаться на лекарственных средствах, действующих на периферическую нервную систему. Вместо этого вспоминалось, как дождливым ноябрьским утром она проснулась в квартире у Мити, стесняясь своей наготы, проскользнула в ванную, долго стояла под душем, боясь выйти, стояла до тех пор, пока Митя не поинтересовался, не водоплавающая ли она. Наверное, решила Инна, после этого он и стал её называть пингвинёнком. А потом она готовила завтрак из того немногого, что нашла в огромном четырехдверном холодильнике. После завтрака она хотела бежать в магазин, но Митя заказал доставку продуктов. Вечером позвонила Анастасия:

— Митюш, ты сейчас дома? К тебе папин шофёр подъедет, я котлет тебе отправлю. Только пожарила.

— Мам, не надо котлеты присылать. Мне Инна борща наварила полную кастрюлю, а сейчас вареники с творогом лепит, похоже, на роту солдат.

— Какая Инна?

— Рождественская.

— Наша Инна? Ну, слава Богу. Значит, ты у меня будешь сыт.

Инна, покрасневшая от смущения, слушала этот разговор, и сердце замирало от счастья: Митя не скрывает её присутствие от родителей, он открыто и всерьёз пустил Инну в свою жизнь.

Анастасия была довольна, что рядом с её сыном оказалась Инна, заботливая, внимательная и, главное, искренне любящая. В канун нового года, когда Митя с Инной заехали поздравить старших Нестеренко с наступающим, вручить-забрать подарки, Анастасия позвала сына в кабинет мужа «на минутку кое о чём поговорить»:

— Митя, я не лезу в твои дела, но нам с папой кажется, что вы с Инной могли бы расписаться. Конечно, не нужно торопиться, но обдумай такой вариант. От Инны не надо ждать подвохов.

— Мама, какие подвохи! Ты про Алину мне хочешь напомнить, так, я и сам помню.

— Что ты, Митя, я вообще не про это. Просто имела в виду, что Инна хороший, надёжный человек. Ты ведь счастлив с ней?

— С ней, — Митя запнулся, — с ней спокойно.

Инна не знала про этот разговор, но и узнай она, ничего не изменилось бы в её отношении к Мите. Она слушала преподавателя, а вспоминала Митины руки, глаза, нежные губы, вспоминала всё то, о чем так приятно думать, но совершенно невозможно рассказать. С трудом Инна заставила себя сосредоточить внимание на фармакологии, но тут же настойчиво завибрировал в сумке мобильник. Звонила Алина. На занятиях Инна не позволяла себе включать звук на телефоне, а тем более выходить разговаривать, но сразу после пары перезвонила:

— Алин, что-то случилось? — сестра в последнее время почти не звонила Инне.

— Выговориться надо. Ты сейчас где?

— На занятиях.

— Сбрось адрес, я через час подъеду.

— У меня ещё занятия не закончатся.

— Значит, останешься недоучкой, — у Алины не было принято менять свои планы. — Через час жди у входа.

Инне пришлось уйти с фармакологии, сославшись на плохое самочувствие. Никто не усомнился в её словах, ведь известно, что Рождественская никогда не пропустит занятия без уважительной причины.

Алина в ярко-красном коротком плаще и таких же ярко-красных туфлях на высоченных каблуках ждала на скамейке у входа в корпус. Какой-то студент-медик сидел рядом с ней, пытаясь завязать знакомство.

— Привет! Какая ты нарядная! — Инна не уставала восхищаться сестрой.

— Так весна, — Алина чмокнула Инну в щеку, кивнула студенту: — Саня, до вечера!

— Ты с ним сегодня встречаешься? — изумленно прошептала Инна, когда они отошли на несколько шагов.

— Нет, конечно. На фиг он мне сдался, — фыркнула Алина. — Но я же добра до невозможного, люблю дарить людям приятные минуты. Пусть мальчик наслаждается мечтой, что вечером он встретится с прекрасной незнакомкой.

— Ты неисправима, — вздохнула Инна. — Что у тебя произошло?

— Пока не знаю, но кажется, что что-то происходит. Пойдём, где-нибудь посидим.

— Пойдём, только недолго. Я с Ритой встречаюсь. У Мити сегодня вечером футбол, он по пятницам в футбол играет. У них команда, они спортзал на Таганке арендуют…

— Про Митю я поняла. Про Риту тоже. Пошли вон в «Шоколадницу» кофейку попьём, а Риту на сегодня отменим.

— Я с Ритой договорилась, что к ней приеду. Она дома на больничном, ей аппендицит вырезали.

— Ладно, поедешь к своей Рите, только позже.

И вот сестры сидят за столиком в кафе, а Алина рассказывает о том, что между ней и Климом что-то разладилось. Пропал драйв, отношения замерли, в них закрался холод.

— Клим всегда был безэмоционален, но сейчас это стало безразличием, я чувствую, что он отдаляется от меня.

— Может, тебе домой к родителям вернуться? — предложила Инна. — Поживёте какое-то время поврозь и поймёте, нужны вам эти отношения или нет.

— Инн, ты нормальная? Что значит «нужны вам эти отношения»? Я дышать без него не могу, мне воздуха не хватает.

Говорили долго. Алина не ждала советов, что тут посоветуешь, и сочувствие ей было не нужно, но было необходимо выплеснуть, не держать в себе это изматывающее предчувствие беды.

Позвонила Рита:

— Ну, ты где?

— Я попозже приеду, я с Алиной.

— Я с тобой к Ритке поеду. Домой сейчас не хочу, — заявила Алина.

— Рит, а можно я с Алиной к тебе приеду? — Инна не знала, захочет ли подруга принимать её сестру, про которую говорила: «Твоя Алина вся на понтах и пафосе».

— Да, конечно, приезжайте. У меня плов есть.

Но Алина, услышав